Глава XIV. Монастырь Даший-Лхунбо
1. Путь из Лхасы в Даший-Лхунбо[84]
Во время моего пребывания в Лхасе я сделал две экскурсии, одну – в главный город провинции Цзан, Шихацзэ, а другую – в древний город-монастырь Цзэтан, находящийся на реке Цзанбо-чу в южной части провинции Уй. Теперь последовательно опишу их.
30 сентября 1900 г. я в сопровождении одного бурятского ламы, служившего мне толмачом, выехал в главный город провинции Цзан, Шихацзэ. Дорога из Лхасы идет по правому берегу реки Уй. Верстах в 11–12 от Лхасы, там, где эта река близко подходит к правобережным горам, на скалистом горном носу в древности находился знаменитый замок Донхар, который до возвышения Поталы владычествовал над Лхасой и ее окрестностями. В настоящее время от него остались только развалины, изображенные на концовке этой главы. У подножия замка на скале высечено изображение будды Шакьямуни.
По западную сторону от этих развалин, на берегу реки, находится маленькая деревня, большинство жителей которой торгуют мясом на базаре монастыря Брайбун.
С этого места начинается широкая долина Додлун, которую монголы чаще зовут Ямбачжань, по названию одной из ее верхних падей – плодородной и населенной местности Центрального Тибета. На реке этой долины, называемой Додлун-чу, построен довольно большой каменный мост.
Путь чрезвычайно каменист, и мы после пятичасовой езды шагом остановились в местности Ньетан в доме тибетского крестьянина, которого рекомендовали мне знакомые в Лхасе. Рекомендация эта нам оказала ту услугу, что нас пустили в дом и приготовили нам чай и кушанье из наших продуктов, а ночью хозяин бесплатно прокараулил наших лошадей, привязав на длинных веревках на выжатой ниве. Местность Ньетан известна в истории тибетского буддизма своим монастырем, где знаменитый проповедник XI в. Чжово-балдан-адиша (994—1067)[85] прожил 9 лет. В настоящее время монастыря уже нет, а указывают в особом сумэ большой субурган, в котором, по уверению местных жителей, находится прах сего проповедника. В некотором отдалении от него находится сумэ с большой статуей Тары (по-тибетски – Дол-ма).
1 октября мы двинулись далее по тому же правому берегу Уй-чу. На этом пути река местами очень близко подходит к правобережным скалистым горам, потому приходится ехать по голым скалам и опасным обрывам. Ближе к устью долина расширяется, а река отходит к левобережным горам и там, соединившись с рекой берега Цзанбо-чу, уходит на юго-восток. У горного носа левого Цзанбо-чу находится замок Чу-шур-цзон. Пройдя далее по левому берегу реки Цзанбо, мы заночевали в деревне Чжала-са после 9,5-часового движения. Так как здесь мы не могли найти постоялого двора, то попросились в дом одного крестьянина и купили у него соломы для лошадей. Утром же уплатили за топливо один каган (3,5 коп.).
2-го числа тут же, против названной деревни, переправились на карбазах через реку Цзанбо-чу. У карбазов, по-тибетски – чуйшинда, в буквальном переводе – «водяной деревянный конь» (длина около 5 саженей ширина в кормовой части около 2 саж., а в носовой – около сажени, дно плоское, и животных ставят прямо на него), на носу – изображение лошадиной головы. Весел пять: 4 по бокам и 1 на корме. За перевоз мы уплатили по 0,5 монеты с лошади со всадником, после чего перевозчики просили «на водку» не менее настойчиво, чем в нашем отечестве.
Далее мы ехали по правому берегу реки Цзан и верст через пять вступили в правобережную ее падь (Ба-цза), оттуда поднялись на высокий перевал Ганба-ла, что значит перевал Нога. Кстати заметим, что тибетцы, по-видимому, любят давать перевалам названия частей тела. Так, существуют еще перевалы: на север от Лхасы – Го-ла (перевал Голова), еще далее – Чаг-ла (перевал Рука), на юг от Лхасы – Го-ган-ла (перевал Головы и Ноги). Поднимались на перевал с северной, сравнительно отлогой, стороны ровно 3 часа, и с вершины открылся вид на озеро Ямдок. Ночевали мы после 6,5-часовой езды в деревне Рамалун (Козье ущелье, или Козья долина), находящейся тут же под перевалом на берегу озера Ямдок-цо, или Яр-брог-мцо в литературе, в переводе значит «верхнее уединенное озеро», или «озеро верхних пастбищ».
Название, без сомнения, указывает на высокое местоположение озера, хотя бы над уровнем воды соседней Цзанбо-чу (Брамапутры). Затем, окрестные горы этого озера, в особенности те, которые заключены в кольцо его, покрыты травой и поныне служат скорее для пастбищ, чем для пашни. Округ этого озера с пастушеским населением, отделяющий две провинции, Уй и Цзан, являлся всегда особенно уединенным. В перечне округов Тибета писатели отмечают, как перечислено выше, таковых в Уе и Цзане по 6 и уже 13-м прибавляют округ Ямдока. Люди избегают употреблять воду из этого озера, говоря, что в нем погибло много непальцев во время войны с тибетцами, следовательно, вода осквернена, хотя она пресная.
3-го мы ехали по северному берегу озера, который очень пустынен, в неглубоких боковых падях видны были площадки, когда-то занятые пашнями. Ближе к северо-западному концу озера находится старинный замок Балдэй-цзон (что в живой речи звучит как Байдэ-цзон), около него обычная деревня с пашнями поблизости. Замок этот находится как раз между двумя провинциями: Уй и Цзан. Местность по северному берегу озера, являющаяся соединением двух провинций, служила, по-видимому, полем враждебных столкновений независимых удельных владельцев; здесь происходили сражения между чжунгарами и цзанцами, а также между непальцами и тибетцами[86]. На северо-западном краю озеро разветвляется на два рукава, из коих один направляется на юг, а другой – на северо-запад и выпускает из себя реку Рон, по которой и лежал наш дальнейший путь. После 8-часового движения в продолжение дня мы остановились на ночь в деревне Цзатан (Травянистая равнина). Тибетцы очень неохотно пускают к себе путников на ночлег, и лишь выгода продать соломы и получить за топливо заставляет отводить для них какой-нибудь навес или сарай по соседству с домашними животными.
4-го путь наш, шедший вниз по реке Рон, оказался чрезвычайно трудным по своей каменистости, крутым подъемам и спускам в овраги. Долина чрезвычайно узка и мало населена. Деревушки ютятся лишь при устьях боковых падей и на обрывистых берегах, где есть какая-нибудь возможность для хлебопашества. После шестичасовой езды от места ночлега мы пришли в деревню Чу-срин-ха, где много холодных и горячих минеральных ключей. Температура горячих ключей, по-видимому, чрезвычайно высока: я, по крайней мере, не мог долго продержать руки в воде, текущей по деревне из ключа. Сделав отсюда двухчасовой путь, остановились ночлегом в местечке Тамбэйса, как называли нам вообще эту местность.
