на земле — дети. Благодаря внешнему сходству с покойным родителем дети также считались воплощениями его
ка: увидев детей умершего, мы, как правило, вспоминаем о покойном.
Но и сам усопший в ином мире не будет забыт и не останется в одиночестве. Для этого очень важно продолжать ощущать себя собой — человеком, встроенным в те отношения, которые были его характеристиками при жизни. Поэтому последующее воссоединение с семьей в вечной жизни было не просто райской мечтой или чем-то желанным, но труднопредставимым, а, напротив, вполне реальным и даже необходимым событием. В изречении СТ 38 «Текстов Саркофагов» упоминается о встрече с близкими после смерти. На различных виньетках на стенах гробниц как Древнего и Среднего царств, так и рамессидского времени изображаются не только владельцы погребений, но и члены их семей: жены, дети и даже домашние животные.
Супруги и дети могли быть погребены в одной и той же гробнице или иметь отдельные погребения. Однако уже с Древнего царства установилась практика помещать в гробницу не только статую ее владельца, но и целые семейные портреты. Даже царь IV династии Менкаура помеcтил в своем поминальном храме не только скульптуры, изображавшие его рядом с богами, но и статую, запечатлевшую его с супругой Хамерернебти. Муж и жена изображались бок о бок, будь то царь или вельможа. Причем по этикету как на рельефных изображениях, так и в скульптуре именно женщина, как правило, обнимала своего супруга и кормильца, демонстрируя нежность и почтение к главе семьи. Иногда жене отводилась более скромная роль, которая также была характерна и для детей, в особенности для любимых дочерей портретируемого, — их изображали в уменьшенном масштабе у его ног. Довольно часто на гробничных рельефах под креслом покойного, сидящего за столом с приношениями, изображается любимая кошка или собака: при жизни его связывали с ними чувства, делавшие человека собой, и он не хотел отказываться от них в ином мире.
Такие семейные портреты можно увидеть и в ГМИИ имени А. С. Пушкина (например, скульптурная группа Униу с женой и сыном, относящаяся к VI династии; скульптурная группа Ниаи и Исиды XIX династии), и в Государственном Эрмитаже (статуя писца Шери с супругой Сатамон, сыном Амонипет и дочерью Танеферт эпохи XVIII династии). Одним из самых интересных является скульптурная группа Аменемхеба из Эрмитажа также XVIII династии. Градоначальник Фив Аменемхеб изображается в окружении двух главных женщин его жизни — матери Кало и жены Таисеннеферт. Все три фигуры одеты в богатые одежды и пышные парики, на них богатые украшения. Но понять, кто же из двух женщин жена, а кто мать, удается не сразу, — определить это можно благодаря иероглифическим надписям, настолько обе женщины показаны молодыми и прекрасными, с идеальными точеными фигурками, высокой талией и длинными ногами. Задняя сторона этой постамарнской скульптуры выровнена и превращена в своего рода стелу с текстами — обращением к богам и извлечениями из различных глав «Книги Мертвых».
Стела с изображением Эхнатона и Нефертити с дочерьми. XVIII династия, период Амарны.
Die Staatlichen Museen zu Berlin
Кстати, «реформатора» Эхнатона чаще других древнеегипетских правителей изображали в кругу семьи. Именно во времена Амарны словно приподнимается завеса над личной жизнью царя, которая до этого была скрыта от глаз. От эпохи Амарны дошло немало изображений царя с семьей: супругой Нефертити и дочерьми; он обнимает и даже целует своих близких. Однако в большинстве своем эти изображения не были связаны с погребальной сферой, а имели четко обозначенную культовую функцию, представляя египтянам идеал божественной семьи для поклонения.
Тутанхамон на предметах из своей гробницы также не единожды изображается с супругой Анхесенамон: например, на спинке трона под лучами божественного Солнца или на великолепном ларце с образом стреляющего из лука молодого царя и прекрасной молодой царицы, сидящей у его ног.
Одну из самых запоминающихся семейных сцен среди гробничных изображений представляет фиванская гробница Инхерхау (ТТ 359) рамессидского времени с замечательными по мастерству исполнения росписями. На одной из сцен подношений покойный Инхерхау восседает на кресле в пышном длинном белом платье и принимает дары, а за его спиной, нежно положив ему руки на плечи, сидит супруга также в белых одеждах. Они изображены в окружении своих маленьких полностью обнаженных детей — трех дочерей и сына. Одна дочь сидит на ступнях отца, обутого в белые сандалии; локон другой девочки, стоящей буквально под его правой рукой, он нежно поглаживает; третья дочь почтительно стоит за креслом матери, к коленям которой протягивает ручки малыш-сын.
В папирусе «Книги Мертвых» жрицы Анхаи (Британский музей, инв. № ЕА 10472) в виньетке к Главе 110 есть любопытная деталь: на Полях Хотеп женщина склоняет голову перед двумя фигурами предков — матерью Нефертиу и отцом, имя которого не названо[75]. Таким образом, покойный имеет возможность обрести родителей, значительно раньше него ушедших в мир иной, а не только жену и детей, братьев и сестер. Причем, по-видимому, вне зависимости от того, кто из них умер раньше, встреча происходит и они воссоединяются на Полях Хотеп.
Согласно Главе 175 «Книги Мертвых» на папирусе Ани, в ином мире человек «не удовлетворит желаний любви», что подразумевает отсутствие сексуальной жизни[76], однако он обретет «состояние сияющих существ, которое будет дано вместо воздуха, воды и удовольствий любви», и на него снизойдет «спокойствие сердца». Это идеальное состояние равновесия и спокойствия, по-видимому, предполагает, что покойный соединится со своими близкими, плоть от плоти его, подобно тому как Атум сначала породил богов из членов своего тела, а затем соединил себя вновь в единого совершенного бога.
Глава 5. Диалог с умершим
Представление о проницаемости границы между миром живых и миром умерших сформировало в древнеегипетской культуре различные формы связи с почившими родственниками: их кормили, им совершали подношения, в их честь проводили различные поминальные ритуалы в гробницах, с ними отмечали общие праздники и даже вели переписку.
После того как в человеке остановились жизненные процессы, родственники еще какое-то время продолжали коммуникацию с его телом: очищали, подготавливали к мумификации, а затем на похоронах прощались с его образом, который теперь демонстрировала его новая оболочка — антропоидный саркофаг.
Но когда утрачивается возможность общения с материальной субстанцией, у близких остаются воспоминания и их личные визуальные образы, связанные с почившим. По мере переживания потери (и сейчас имеется огромное количество свидетельств о том, что к родственникам является покойный) они видят его во сне или наяву, что сопровождается сильными эмоциями. Древние египтяне смогли вычленить этот мысленный и зрительный образ человека, который нельзя потрогать или
