курсе (для него это было очевидно) (то есть очевидно было, что Путин продолжит ельцинский курс. −
О.М.), ни о сохранении дорогих сердцу папы кадров. Исполняющий обязанности президента был абсолютно свободен в кадровой политике, в выборе дальнейшей стратегии. Что, в общем, и подтверждается жизнью».
Прав ли был тогда Ельцин, не заговорив о главном − о том, каким курсом, его преемнику следует вести страну? Татьяна Юмашева считает, что это было правильно − уйти и со стороны наблюдать за происходящим. Встречаться, если есть такая
возможность, с действующим президентом, говорить ему, если что-то смущает или кажется неправильным. А уж будет ли новый глава государства прислушиваться к мнению своего предшественника или не будет, − это его выбор и его право.
Не раскаивался ли Ельцин?
Среди вопросов, которые задал Юмашевой корреспондент журнала «Медведь», был и такой: что в действиях Путина представлялось Ельцину неправильным, ошибочным, на что он резко реагировал, против чего протестовал? Как мне кажется, Татьяне Юмашевой не очень хочется распространяться на эту тему.
− Да, какие-то вещи его смущали, раздражали, − говорит она. − Возвращение гимна, например. Но он понимал, что у нового президента свое понимание, что нужно стране, людям, и считал, что это неизбежно и правильно, когда у президента своя позиция. Конечно, он сам бы делал какие-то вещи иначе, чем это делал Владимир Владимирович. Но сегодня именно Путин президент, и это его право и обязанность действовать так, как он считает нужным, а не так, как это кажется правильным Ельцину.
От других людей мы знаем, что реакция Ельцина на некоторые действия нового президента не была столь философски умиротворенной.
Аналогичный вопрос, даже в еще более острой форме, интересовал и многих читателей блога Татьяны Юмашевой: не раскаивался ли Борис Николаевич в своем выборе? Однако дочь первого президента так и не ответила на него. При этом поблагодарила «за мудрые слова» блогера Александра Билецкого, плотника по профессии, который написал в своем комментарии:
«Cпасибо за подробное и очень интересное воспоминание. Вы очень тактично опустили условия, при которых делался выбор: экономика страны в глубоком кризисе после дефолта 1998 года, социальная структура общества — социалистическо-бюджетная, международная агрессия на Кавказе, и наконец, острый бюджетный дефицит при крайне низких ценах на энергоносители. На рубеже веков открытым был сам вопрос о целостности и самом факте существования России. В таких условиях, при такой постановке вопроса, − мера ответственности при выборе кандидата на должность «Верховного кризис-менеджера» − колоссальная. Цена ошибки, уступки, слабости − само существование России на карте мира.
Требовался умный, волевой русский человек, которому бы доверило свою судьбу абсолютное большинство граждан России. И это Божье Чудо, что такой человек был в принципе, и слава Богу, что Ваш отец остановил свой выбор на этой кандидатуре.
Условия, при которых делается выбор, имеют огромное значение… Сегодня, в условиях довольно спокойного протекания нового кризиса, отсутствия угрозы целостности страны, отстроенного механизма управления, наличия системы контроля со стороны государства за ключевыми экономическими отраслями, можно рассуждать об уровне культуры и демократичности стиля В.В.Путина, но в 1999 году Б.Н.Ельцину да и всей стране было не до тонкостей и галантностей. В тех условиях Ваш отец принял в интересах ВСЕЙ страны ЕДИНСТВЕННО верное решение. Упокой Господь душу Бориса с миром!
Демократия, конечно, очень хорошее слово, но в жизни конкретные механизмы должны соответствовать среде внедрения. По меньшей мере, глупо в дурдоме давать право пациентам на свободный выбор врачей, процедур и лекарств. Россия, слава Богу, не дурдом, но и духовно-нравственным здоровьем общество похвастаться пока не может. Мы все еще требуем большего, чем сами готовы отдавать. Нас все еще претит от ответственности и прет от желаний (так в тексте. − О.М.) Мы все еще ищем внешнего врага, чтобы оправдать собственную лень, равнодушие и лицемерие. И поэтому, мы имеем то правительство, которое заслуживаем и по Вере и по собственному объективному уровню развития. Но мы имеем и правительство, и возможность жить, делать выводы, и самосовершенствоваться в своем государстве. А это очень существенный аргумент за выбор Вашего отца. Как пойдет развитие дальше, это вопрос, но очень важно, чтобы сей процесс шел без обрушения прошлого, без революционных потрясений, с Верой в Господа, с любовью к Отечеству и уважением к своим согражданам.
Спаси Вас Господь!
С уважением Александр Билецкий».
Не думаю, что Татьяна Борисовна готова была бы слово в слово повторить этот комментарий, навеянный телевизионной пропагандой и религиозными проповедями, − полагаю, «мудрым» ей показалось суждение, что при тогдашних обстоятельствах и при тогдашнем, да и при нынешнем, «духовно-нравственном здоровье общества» выбор Путина был «единственно верным решением», а уж как дальше дело пойдет, − это другой вопрос…
К теме «Не раскаивался ли Борис Николаевич?» Татьяна Борисовна вернулась в интервью «Известиям» 31 декабря 2009 года, но опять ответила уклончиво:
«Конечно, папа… не переставал волноваться, переживал за то, что происходит в стране. Наверняка хотел что-то подсказать, но всегда себя останавливал − и только во время встреч с Владимиром Владимировичем высказывал свою точку зрения. Считал неправильным публично вмешиваться в действия президента».
Александр ВОЛОШИН:
«КАК ЭТО БЫЛО ТОГДА В КРЕМЛЕ»
Разговор в Горках
Александр Волошин, — пожалуй, один из наиболее осведомленных людей, знающий, наверное, все или почти все, что происходило в российских верхах на рубеже прошлого и нынешнего столетий. Он был последним главой Администрации Ельцина и первым — Путина. Волошин редко «светится» в печати, не любит этого. И со мной он долго не соглашался побеседовать на тему «рокировки» Ельцин — Путин. В конце концов, однако, согласился, но я не уверен, что он был в нашей беседе до конца откровенен в изложении событий.
Впрочем, несмотря на это, разговор, на мой взгляд, был достаточно интересен. В нем, как в капле воды, отразилось, как смотрят на дело преданные сторонники Путина.
Мы беседовали с Волошиным гораздо позже, чем с другими моими собеседниками, представленными в этой книге — 15 января 2019 года. Со времени главных обсуждаемых событий прошло два десятка лет. Многое уже забылось, кое о чем Александр Стальевич, как я уже сказал, видимо, не хочет вспоминать.
Спрашиваю Волошина, не советовался ли с ним Ельцин по поводу Путина, перед тем как предложить его на пост премьера с перспективой дальнейшего продвижения в президенты. В конце концов, как уже сказано, Александр Стальевич был главой Администрации, к тому же, как можно догадаться, к этому времени уже достаточно хорошо разобравшимся,
