Глава 3. Оттепель
– Вчера в Лихом конце посада были волнения, – бесстрастно докладывал Иван. – Люди, около пяти десятков, пытались прорваться в амбар, где хранится еда для городской стражи. Завязалась потасовка. Убили нескольких бойцов.
– Сколько именно солдат убито? – уточнил Роговолд, делая пометки на лежащем перед ним листе бумаги.
– Трое, князь. Затем десятник вызвал подмогу, и амбар удалось отбить.
– Что с нападающими? Кто они?
– Простые горожане. Большинство разбежалось. Остальных перебили. Некоторые перед смертью выкрикивали крамольные слова…
– Да? – государь заинтересованно поднял глаза на помощника. – Какие именно слова?
Докладывая Роговолду о событиях минувшей ночи, голова стражи стоял прямо, по-военному, глядя перед собой. Яркое полуденное солнце проникало сквозь окна покоев, освещая его усталое, изнурённое лицо. Услышав вопрос, обычно невозмутимый Иван на мгновение замешкался, не решаясь повторить вслух дерзкие фразы бунтовщиков.
– Говори, – надавил Роговолд.
– Они заявляли, что ты, князь, эм… – мужчина начал было подбирать слова, но, не найдя подходящей замены, всё же решил передать их так, как ему сообщили. – Что ты – проклятие Радограда. Что истинный правитель – Владимир Удатный, а ты – Роговолд Разоритель Рода.
Закончив свою речь, он опустил глаза, словно устыдившись произнесённого только что. Государь, тяжело вздохнув, отложил перо и, опершись руками о подлокотники кресла, медленно поднялся. Казалось, за эти дни он постарел. И без того худое лицо осунулось и побледнело, кожа приобрела сероватый оттенок, делая его похожим на тяжело больного человека. Поджав губы, он подошёл к окну, выходящему во двор.
– Твои подчинённые хорошо проявили себя. Бунтовщиков следует жестоко наказывать. В последние минуты жизни, осознав, что бояться больше нечего, люди часто говорят то, о чём предпочитали помалкивать. Возможно, тех, кто считает Владимира истинным князем, больше, чем мы думаем. Намного больше. Необходимо увеличить количество наушников в городе и строго карать всех, кто осмелится распространять эти речи.
– Да, кня…
Внезапно раздался громкий, нетерпеливый стук в дверь. Оба – и государь, и голова стражи Радограда – удивлённо переглянулись.
Роговолд, не ожидавший гостей в столь ранний час, громко спросил:
– Кто там?
– Князь, это Савелий, сотник! – раздался обеспокоенный, срывающийся на крик голос. – Впусти, ради Владыки, беда случилась!
– Входи! – поглядев на Ивана, разрешил тот.
Дверь с грохотом распахнулась, словно от удара, и в покои вихрем ворвался дружинник. Его длинные волосы разметались в беспорядке, щёки пылали, а кожа блестела от пота. Глаза Савелия были широко распахнуты, дыхание – шумным и частым. Было очевидно, что сотник приложил все усилия, чтобы как можно скорее донести важное сообщение.
– Ты будто навью встретил! Что случилось, говори! – спросил Роговолд, обеспокоенно глядя на него.
– Сегодня одна из дружинных изб… Три сотни человек… Сгинула!
– Как сгинула? – воскликнул князь, подняв брови. – Что случилось? Пожар?
– Нет, – Савелий покачал косматой головой. – Утром… Только зау́трок кончился… Построили всех на перекличку. Сначала одного начало рвать. Кровью со сгустками, белыми, на гной похожими. Смердит страшно! Затем понос начался. Упал – и на месте дух испустил. А потом остальные.... Один за одним – сотни… Лекарь было прибежал, пытался что-то сделать, да сам дух испустил.
В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками тяжёлого дыхания дружинника. Князь и голова стражи замерли в немом изумлении, открыв рты. Слова сотника звучали как глупость, пьяный бред – настолько невероятными они казались. Три сотни человек, исчезнувших за считанные минуты во время зау́трока?
– Ты что, пьян? – рявкнул Иван.
– Нет, что ты! – всплеснул руками мужик. – Ни капли в рот не брал уже неделю!
– Как такое возможно? – изумлённо воскликнул Роговолд, с каждым словом повышая голос. – Что у вас там произошло? Что до этого делали? Кого в дружинную избу пускали?
Савелий побелел от страха. Руки его задрожали. Глядя исподлобья на государя, он быстро залепетал:
– Никого не пускали! Караул круглые сутки у двери! Ничего не было, только поели все. На улицу тоже никто не выходил. Только наряд на заре за водой выезжал. Бочки наполнить.
– Что ели на заутрок?
– Кашу полбяную…
Внезапно сотник неестественно выгнулся. В его горле что-то заклокотало, и, покраснев, мужчина обильно изверг кровавую рвоту прямо на покрытый цветастым ликайским ковром пол.
Воздух наполнился тошнотворным запахом гниения.
Роговолд в ужасе отшатнулся.
Савелий испуганно заскулил, вцепившись в свисающий с потолка гобелен. Ноги подкосились, и он начал медленно оседать. По штанам расплылось тёмное пятно. Он стыдливо взглянул на князя и, не удержавшись, опустился на корточки.
Дружинника снова вырвало – на этот раз прямо на собственные колени. Обессиленный, он прислонился спиной к стене и, закрыв глаза, замер.
– Он что, мёртв? – ошарашенно прошептал Роговолд.
– Не знаю, – глухо отозвался Иван. – Не стоит ни к чему прикасаться. Нужно срочно покинуть это место.
То, что произошло с сотником, сильно потрясло князя. Он побледнел, руки сами собой сжались в кулаки. Не в силах отвести взгляд от неподвижного тела, он на цыпочках, стараясь не запачкать сапоги в тёмной, зловонной жиже, последовал за помощником в коридор, ладонью прикрыв нос.
Выйдя из покоев, с наслаждением вдохнул свежий воздух. Некоторое время оба они – государь и голова стражи – стояли молча, стараясь прийти в себя.
– Что делать, князь?
– Спеши к дружинным избам! Вели никого не трогать, ничего не пить и не есть! Созови лекарей. Всех знахарей и ведунов – неспроста мы их оставили в городе! Если кто-то из дружины жив – выясни с точностью, что и как было. Опроси стражу на складах и у колодца. Я тоже выдвинусь туда.
– Может, тебе не стоит ехать?
Роговолд задумался, опустив глаза. Но вскоре, покачав головой, он ответил без тени сомнения:
– Эта осада – главная в моей жизни. Если в городе начался мор – это ставит её под удар. А для меня это страшнее смерти. Я не буду прятаться за стенами детинца. Тем более, если всё действительно так, как я думаю – это бессмысленно.
***
Стоял чудесный ясный день. Таким обычно и представляется начало весны тем, кто с нетерпением ожидает её. Солнце, достигнув зенита, щедро дарило своё тепло земле, заливая посад Радограда ярким светом. Всё вокруг будто просыпалось после долгого зимнего сна. Редкие кучки грязного снега таяли, кое-где была видна появившаяся из-под него рыжая прошлогодняя трава.
Началась оттепель.
Капли, падая с крыш, казалось, наполняли всё вокруг звуками весёлой мелодии, придуманной самой природой. На мощёных брусчаткой улицах столицы поблёскивали многочисленные мелкие лужицы, в которых отражались кусочки голубого неба.
Но потепление не принесло князю радости.
Роговолд, окружённый стражей, на гнедом жеребце медленно продвигался по городу. Его обычно
