«анархистом» и парочкой военных. Удивительно, но пальчики не чешутся на спусковом крючке. Повзрослел я, наверное. И тебе пора. Иногда разум сильнее первобытной агрессии. Жалко, что не все хотят принимать этот долбаный факт.
– И все же это вы подошли со спины, стали тыкать стволами, связали нас, сделали своими пленниками.
– Мы запеленговали сигнал твоего коммуникатора. – Сорока пожал плечами. – Пошли проверить. Не вижу ничего криминального. Времена, понимаешь ли, нынче неспокойные. Если я вам руки развяжу, бузить не будете?
– Нет, – ответили в унисон.
– Поверю. – Сорока расчехлил ножны и явил миру изящный клинок. – Без глупостей! – Росчерк – и хомуты опали на пыльный дощатый пол.
Сурен вспомнил рассказ напарника о том, что нож был подарком легендарного наемника Коннора. «Тест на волю к жизни», как пошутил компаньон. Рядовой не стал уточнять, что это значило. Комнату наполнял аромат разогреваемых на огне консервов.
– Знаешь, летеха, – сказал Сорока, – я ж сам раньше служил, сам прикрывал жирные задницы всяких подонков, что по кабинетам прохлаждались. И вот у них всех всегда все стабильно хорошо было, а у нас, у народа простого, крестьянского, – стабильно ни хрена. Когда началась вся ересь про «не Зону от вас, а вас от Зоны» – уволился с контракта, к «Удару» пошел, но и там такие же обмудки оказались. Мы тоже мир от Зоны защищали, как замполит говорил. Дозащищались, ёлы-палы. Артефакты – как на черный рынок шли, так и продолжали идти, но уже с долей, что НИИАЗ сверху снимал… Э-э-э, ты чего? – осекся Сорока, заметив, как старший лейтенант побледнел, стоило упомянуть Институт.
– Больше никто там ничего не снимет, не переживай.
– В каком смысле?
– В каком это смысле?
– Видел бы ты, что видел я, – туманно изрек Гусляков.
Расспросы опустили. Сурен поставил на стол разогретую тушенку, дополнением к ней – по кружке дешевого пакетированного чая да две галеты.
– Чем богаты.
– Благодарю.
– Вот она, твоя добрая армянская душа. Э, воины света! Помните, как вам сталкеры последнее отдали? Вспоминайте, козлы, когда нашего брата отстреливать будете.
– Товарищ старший лейтенант! – Прожевав, Сурен поспешил увести разговор в иное русло. – Что вы делаете так далеко от части?
– А что делаешь здесь ты?
– Вы же знаете, что нас забрасывали к бандитским лагерям на Болотах? – Дождавшись кивка, продолжил: – «Удар» зачистил несколько точек, а мы должны были занять их и удержать. Людей у Турко было мало, так что они не могли продвинуться дальше, не сняв всех с захваченных секторов. Но есть хорошая поговорка, что человек предполагает, а Зона располагает. Наш грузовик перевернулся в пути. Водитель уснул или что – неясно. Я потерял сознание, очнулся одним из последних, что меня, предполагаю, спасло. Первое везение, оправдывающее мое новое имя – Везунчик. Как из кузова выбрался, увидел, что парни перестреливаются… но не с бандитами, не со сталкерами, не с людьми вообще, а с какой-то живучей хренью. Никогда не видел ничего подобного. Эта тварь рвала жертв голыми руками, сливалась с местностью, впивалась щупальцами и заживо высасывала кровь… – Его передернуло. – Если бы не тот искатель, что был со мной в тот день, которого вы попытались арестовать у КПП, то я бы погиб. Понимаете, товарищ старший лейтенант, почему я сделал то, что сделал? Он спас меня, а я бы отплатил ему билетом в каталажку? Спокойно бы вернулся на службу? Человечность должна преобладать над служебным долгом.
– Где он теперь?
– Бандиты взяли нас в заложники. Турко посулил огромную сумму тем, кто поможет добить остатки «Анархистов». Мы попытались сбежать. У Огонька вышло, у меня – нет. Если бы не Сорока, который спас меня, не знаю, что бы со мной…
– Больше вы не виделись?
– У меня отобрали КПК. Я не могу даже связаться с ним.
– А что твой новый друг?
– Огонек заблокировал все контакты вражеской группировки.
– Так можно?
– Так нужно, – пояснил Сорока. – Тогда сигнал твоего коммуникатора не будет отображаться у «вражеского абонента». Извини, что перебил, Везунчик, продолжай.
– Он прав, а искать Огонька без связи – все равно что фильтровать канализационную воду в надежде на то, что ею можно будет безопасно напиться.
– У меня похожая история. – Гусляков выбросил опустевшую банку в камин. – Нас отправили в Академгородок, чтобы эвакуировать ученых. Шевченко сказал, что те вышли на связь из бункера под научным центром. Операция еще толком не началась, как наш конвой расстреляли бандиты. Мы с Пашей едва унесли ноги. Я продолжил выполнение задачи, но в Академгородке мы не нашли ничего, кроме трупов. И нескольких зацепок. Сейчас, несмотря ни на что, я хочу разобраться в ситуации. Поэтому и оказался на Болотах. Мы шли на Птицефабрику. – Гусляков отхлебнул чай. – Знаешь, мы ведь с тобой в одинаковом положении. Но ты можешь помочь мне, а я тебе. Заключим сделку?
– Какую же?
– Я дам тебе неуставной КПК с выходом в общую сталкерскую сетку. Предвосхищая вопрос: мне его подарил старый друг. Очень давно. С помощью моего КПК ты свяжешься с Огоньком и назначишь ему встречу…
– Я не сдам его!
– Никто не будет никого арестовывать. Наоборот, предлагаю амнистию.
– Складно поешь.
– Я просто хочу выполнить приказ, а после напишу рапорт, где укажу всех, кто мне помог. – Александр заулыбался, чувствуя, что перехватывает инициативу. – Доведете нас до Птицефабрики, поможете в расследовании, вернемся в часть – и я не обижу.
– Сдалась тебе эта фабрика.
– Туда ведут все ниточки. Но дороги Зоны опасны. А вы тут уже обжились.
– Что может поджидать в руинах? – прищурился Сорока.
– Не знаю.
– Предлагаешь согласиться на то – не знаю что? – с сомнением протянул Сорока.
– Давайте по-другому. Дадите согласие – я поделюсь своими мыслями касательно всего, что может поджидать нас в руинах.
– Мастерски уходишь от ответа, – заметил Сурен.
– Так я правда не знаю, только догадываюсь. Возьми мой комм, свяжись со своим другом, тогда все расскажу. – Гусляков выплеснул остатки чая на догорающие дровишки – зашипело. – Нас будет пятеро. Мы – военные с опытом. Вы – сталкеры с опытом. Хороший расклад, а? Сурен, ты всегда был справедливым. Разве справедливо, что гибель твоего отряда, смерть моих ребят, а также жертва лучших ученых страны – напрасны?
– Пошли манипуляции.
– Вас еще к награде представят – за помощь в раскрытии такого преступления. Рапорт я не подавал, командование не в курсе твоего дезертирства. Спокойно уволишься с контракта, а все задействованные в расследовании получат индульгенцию.
– Не врешь, законник? – Сорока покосился на армянина.
– Слово офицера.
– Не уверен, согласится ли Огонек.
– Попытайся. Никогда бы на такое не пошел, – продолжал продавливать старый командир. – Сотрудничать
