class="p1">«Потому что ниже падать некуда», — пронеслось у меня в голове, но я промолчала. Он хмыкнул, но уголки губ дрогнули.
— Вот это я понимаю — внучка вернулась.
Я откинулась на спинку стула, вытирая руки о грязную тряпку, и впервые за весь день ощутила не только усталость, но и странное, упрямое чувство: если мир решил проверить меня на прочность, я не дам ему повода радоваться.
Пусть подавятся.
Еще раз посмотрев на наши припасы, я хотела было порадоваться, но в ту же секунду непрошенная мысль пронзила сознание. Холодильник. Кухня. Грязно. Бактерии. Микробы. Ботулизм. Смерть.
Нервно хихикнув, я порадовалась, что Руперт не принес мяса. Нужно узнать, как тут хранят продукты, чтобы не попасть в местный госпиталь или сразу на кладбище. Или готовить так, чтобы все съедалось за сутки.
Мысленно ругая себя за то, что не начала уборку с кухни, я направилась туда, не обращая внимания на замершего Руперта и что-то кричащую Фиону. Я с ужасом представила, как буду готовить еду прямо сейчас.
Печь вся в копоти, от стен пахло гарью и застаревшим жиром, в углу явно шуршали крысы. Котлы были так покрыты налетом, будто их не мыли годами. Я вспомнила, как радостно выхватила корзину у Руперта, и мне стало смешно и горько одновременно. Даже если у нас есть мука и дрожжи, готовить здесь — пропащее дело.
Я присела на край стола, обхватив голову руками. В моем мире можно было сварить суп на два дня вперед, скинуть лишнее в холодильник и не переживать. А тут — никаких холодильников. Я даже подвала тут не видела, а про погреб можно было только мечтать.
— Все придется рассчитывать буквально по дням, — выдохнула я. — Каждую крошку. Каждую ложку. Как вы храните тут продукты?
Фиона, конечно, услышала.
— Раньше, когда трактир приносил доход, — начала было она, но дед тяжело вздохнул. — Не смотри на меня так, я говорю только правду. Руперт звал сюда местного мага-помощника, и тот за скромную плату создавал ледник на улице и поддерживал чары, сохраняя еду свежей, но сейчас, увы, он такого вытворять не может.
— А сейчас мы можем это себе позволить? — уточнила я.
— Магов стало слишком мало, да и все они заняты на года вперед, а те, кто без работы, — боятся Харроу, — Фиона притворно заломила руки. — Все упирается в несчастные монеты!
Я мотнула головой, отгоняя ее ехидство, и решительно взяла сыр в руки. И себя, заодно. По ночам прохладно, испортиться не должен. Сейчас мне нужно закончить с основным залом, немного перевести дух и вернуться на кухню, заняться уборкой. Критически осмотрев продукты, я решила, что за одну ночь ничего не случится, ведь из скоропортящегося здесь был только сыр. Так что им мы поужинаем, а с остальным — решим уже завтра.
— Ладно. Кухню отмоем потом. Для начала закончим здесь.
Мы сдвинули столы ближе к стенам, освободив центр. Пока Руперт таскал столы и стулья, я закончила с окнами, пропустив солнечный свет внутрь. Солнце уже клонилось к закату, а мне все казалось, что день только начался.
Я вытерла тряпкой стойку еще раз. Фиона кружила вокруг и время от времени отпускала комментарии, будто рецензировала спектакль:
— О, смотри! Чудо! Лавки снова коричневые, а не серо-бурые. Да, конечно, если посадить гостей не по центру, а у стен — то можно танцевать прямо здесь!
Я просто молча стирала грязь, пока плечи не начали ныть. Потом принялась за паутину. Метла, что стояла в углу, рассыпалась от прикосновений, но я все равно схватила ее и подмела стены. Паук величиной с ноготь, возмущенно уполз вверх, оставив меня с липкой нитью на щеке.
— Вот, теперь хоть не стыдно будет призраку по залу пройтись, — с напускной гордостью сказала Фиона, заложив прозрачные руки за спину. — А то я все стеснялась, вдруг кто-то увидит, где мы живем. Хоть и кровинушка моя тут убирает, позор…
Я пропустила ее слова мимо ушей, но краем губ усмехнулась. Атмосфера действительно изменилась. Пусть трактир все еще пустой, полы сырые, а в углах пахнет затхлостью — он оживал. С каждым взмахом тряпки он словно вспоминал, что когда-то здесь кипела жизнь.
Я выпрямилась, откинула прядь волос со лба и с удивлением поняла, что впервые за весь день в груди стало чуть легче. Работы оставалось больше, чем я могла себе представить, но сейчас — хоть на миг — мне казалось, что у нас действительно есть шанс.
Пока Руперт заканчивал с мебелью, я решила взять перерыв. Найдя относительно приличный котелок, что поблескивал металлом изнутри, а дно не покрыто гарью, я быстро сбегала за водой и вернулась. Закинув пару дровишек в печь, я скептично огляделась в поисках зажигалки или спичек. Фиона, видимо заметив мою растерянность, тихо шепнула:
— Милая, просто позови наш огонь, он сам сюда спустится! Руперт поверил в Адлер, но если ты забудешь, как управлять огнем дома, — он точно расстроится!
Я хмыкнула и мысленно начала призывать огонь.
«Огонек, огонек, спустись вниз, я бы хотела попить чаю», — мурлыкала себе под нос я, ощущая себя полной дурой. Нужно ему хоть имя дать или команду придумать, а то каждый раз так изощряться…
Когда я повторила сию мантру в третий раз — полена засветились фиолетовым огнем и радостно начали потрескивать, озаряя кухню. Я пожалела, что у меня все еще было хорошее зрение, ведь видеть то, что творилось вокруг, — выше моих сил.
Пока вода закипала, я принялась рыться в мешках и свертках, которые валялись повсюду. Большинство оказалось забитым прогорклой крупой, старой соломой или бесполезным тряпьем. Но в одном мешке я нашла пучок сухих цветков — ромашки или чего-то очень на нее похожего. Запах был тот же: сладковато-горький, напоминающий детство и бабушкины отвары.
— Ну, здравствуй, — пробормотала я и отщипнула горсть, бросив ее в котелок.
Вода окрасилась в теплый желтый оттенок, и пар наполнил кухню успокаивающим ароматом. Я любила ромашковый чай, что снимал боль и успокаивал нервы. Мне нравилось добавлять в него листик мяты и капельку меда, но на такое я пока рассчитывать не могла. Хотя, если подумать, можно выращивать мяту на заднем дворе и готовить мохито гостям… Ром тут точно должен быть! Все-таки пираты здесь ошиваются, так что фишку заведения можно считать найденной.
Я налила себе и Руперту по кружке чая и вернулась в
