проверяя маникюр. — Уничтожить всех! Какие ещё варианты? Признаться, я и сама поначалу поддержала эту идею…
Сергей заморгал, как после пощечины.
— Уничтожить… всех? Стереть землян с лица Земли?
— Да.
— Но ведь тогда…
— А почему бы и нет? — перебила она, и в глазах вспыхнул хищный огонек. — Подумай сам. Разве тебе не хотелось бы всё вернуть? Сотворить новый Элизиум, как до катастрофы? Вернуться в сияющую страну Восходящего Солнца? Увидеть Ариадну? И всех…
— Что за вопросы? С момента пробуждения я только о ней и думаю… — он запнулся, потупился, сгорая от стыда при воспоминании о прошлой ночи.
Королева звонко рассмеялась, и звук этот был одновременно юным и до жути древним. Жутковатым.
— Мальчик мой, ты ни капельки не повзрослел! — Она спрыгнула с трона. Тяжёлое одеяние только казалось таковым — невесомо вспорхнуло вокруг неё. Подошла вплотную — такая маленькая и такая непостижимо вечная. Мягкая ладонь прикоснулась его щеки. Королева подвела его к трону, уселась на верхнюю ступень взмахом руки разогнала телохранительниц.
— Забудь вчерашнее. Считай, что я тебя околдовала. Я знаю, в твоём сердце место занято. Пока ты дышишь, ты будешь любить только её. Но, конечно, посвящать Ариадну в наши маленькие забавы я бы на твоем месте не стала…
— Ариадны нет, — опустил крылья Восьмой.
Королева вздохнула, и в этом вздохе был груз бесчисленных лет. Взяла его ладони в свои.
— Послушай, я не монстр. После предложения Чёрных Сердец я обрезала крылья этому телу раньше срока… Дар вернулся ко мне, видения будущего вернулись. Я долго разбирала нити судеб, сомневалась, вглядывалась, сомневалась и смотрела в будущее вновь и вновь. Мне потребовались многое, чтобы верно истолковать знамения, но я справилась. Теперь всё точно. Люди должны подняться. Им суждено превзойти нас…
— У тебя, наверное, были красивые крылья… — невпопад вырвалось у него.
Королева ахнула, будто её ударили, вскочила.
— Не смей говорить при мне о крыльях! — её голос с чистый, незамутнённый яростью раскатился по залу. И надломился, став шёпотом: — Пожалуйста… не надо…
Они молчали, и тишина была оглушительной. Тишина и шелест опахала.
— Мне тяжело с тобой, — наконец откашлявшись сказала она. — Слишком много времени прошло. Мы слишком разные. Ты примерил тысячи судеб, а я… я ни разу не очищалась в ноосфере. Я умирала и воскресала в том же теле, с тем же грузом памяти… Пора заканчивать. Прошлое в прошлом.
— И что же нам делать? Нас так мало! — склонив голову в поклоне отошел Восьмой от трона.
— Мало? — она искренне удивилась.
— Да! Только трое: я, Вольт, Седьмая…
— Меркурий, что же это такое? Научись, наконец, думать! — в её голосе прозвучала издевка. — Вы все на Земле! И твой друг Шестой, и Король с Королевой, и Девятая… Ариадна… Твоя Ариадна. Почему ты ещё здесь? Лети и найди их всех!
— Но даже если найду, что мы… Мы с… — он не дышал от волнения, думая только об Ариадне. — Что мы сможем противопоставить Чёрным Сердцам?
Королева уселась на трон, окаменела, воплощая вселенскую мудрость, закрывая глаза.
— Мальчик мой. Ты ведь уже знаешь ответ.
— …?
— БИТВА МАСТЕЙ
Глава № 6 The Search - 1
7.
Большая ошибка ставить любимый трек на будильник. Очень скоро начинаешь его ненавидеть. Утро началось с Prodigy. Показалось ещё более поганым. Растолкав недавнего любовника, она, не церемонясь, выставила его за дверь и постаралась сразу же забыть. Всё, что было вчера, пусть остаётся вчера.
Через сорок минут, позавтракав, приняв душ, изучив гардероб — она была готова. Каблуки бодро отсчитали положенное число ступенек. Она замерла, засмотревшись на флотилию кучевых облаков стадом барашков, плывущих по лазурному небу. Ей пришлось собраться с силами, чтобы не улыбнуться красоте нового дня. Напомнила себе, что утро — это плохо, скоро наверняка начнётся дождь и вообще ей в жизни не везет. Удачно подавив волну хорошего настроения, Марина нахмурилась и собиралась было направиться к метро, как дверь подъезда повторно открылась, явив миру его величество — Восьмого. Они жили в одном доме ещё до знакомства. Марина специально сняла квартиру на этаж выше, чтобы упростить наблюдение за потенциальным избранным и теперь, когда Избранный преобразился и, судя по всему, даже возглавил их земное подразделение, ей хотелось скорее съехать. Или не хотелось?
Улыбнувшись, Сергей окончательно её ослепил, а затем ещё и подмигнул.
— Привет, Седьмая! Как спалось?
Мара пробормотала нечто среднее между: «Хуже не бывает» и «Совсем хреново», но он, кажется, не услышал.
— Ты тоже заметила? Утро на Земле совсем не походит на утро в Элизиуме, но мне всё чаще кажется, что здесь красивее, светлее что ли? Знаешь, хочется жить! — он вдохнул полной грудью, надел шлем и резко завёл мотоцикл: «Ррррр». — Прыгай, подвезу! — должно быть снова ослепительно улыбнулся под шлемом. Как же тут устоишь?
— Конечно! Ты прав — утро просто замечательное! — почти весело рассмеялась, усаживаясь сзади, обнимая его за талию.
Всю дорогу, пока они лихо маневрировали в пробках, ругала себя, напоминая, что для завоевания мужчины, нужно казаться загадочной, недоступной, прятать тайну в уголках глаз, а не хохотать над каждым его словом, как дура. Как ни старалась Марина, но испортить себе настроение у неё так и не получилось.
Их базу — элитный туалет в Купчино, с утра украсила новая надпись на стене: «Толян, где гаш?!» — к обеду её закрасит Джастин. Он и встретил их на ресепшене, лучась счастьем, сквозь пунцовый синяк под глазом.
— Ребята, я тут подумал. Если на языке землян нас называют «инопланетяне», то как будут называться пришельцы из Крестов?
Марина живо представила чернокожих пришельцев, будто высеченных из обсидиана.
— Негритяне?
Джастин вылупился, а Восьмой хохотнул.
Собрание в штабе началось через минуту.
Присутствовали все. Экраны на стенах, подчёркивал официальность встречи, транслировали герб колоды. Алый рубин на фоне всходящего солнца, неспешно вращался вокруг своей оси. Сверху и снизу цветы Эбены, листочки еле заметно трепещут, а снизу на невидимом ветру развевался стяг с девизом: «Отвага. Вера. Честь».
Перед экраном установили трибуну, за которую поднялся Восьмой.
Про себя Мара отчаянно потешалась над пафосом, пропитавшим атмосферу. Пожалуй, не хватало одного: чтобы Восьмой сейчас расправил крылья, посмотрел на собравшихся особым взглядом фанатика и воодушевлённо продекламировал, что-то вроде:
