добрых слов, на том всех и отпустил.
Честно говоря, я предполагал, что Леонид отправится в дом отца с нами вместе, но он остался в Кремле. А уже дома отец изложил мне, матушке и Василию царские указания относительно Леонида и Татьянки. Сватов засылать государь готов в любое угодное нам время, но не раньше свадьбы царевича Константина Васильевича, каковая уже назначена на конец мая, до того же сам сговор следует держать в тайне, и всё должно выглядеть, как сейчас. Матушка немножко поворчала, ей такое условие показалось странным, но оспаривать царскую волю не решилась. Хм, получается, отцу и дяде царь рассказал то же, что сам Леонид рассказывал мне, и на тех же условиях… Посовещавшись, мы мудро решили, что лучше бы ждать сватов в конце июня, чтобы Татьянка как раз закончила гимназию, самой же виновнице будущего торжества ничего не говорить, пока не принесёт домой гимназический аттестат.
…В Москву Гаврилов и Семёнов прибыли не с пустыми руками, а сопровождая первую партию револьверов своего имени. В магазин на Ильинке мы её отправили сразу же, и новые изделия нашего Александровского завода уже начали свой путь к покупателям. Самойлов молодец, часть револьверчиков велел изготовить в дамском исполнении — с перламутровыми накладками на рукоятки, серебряной инкрустацией и прочими украшениями. Ну да, самое то что надо для взыскательных покупательниц, посмотрим, как новые револьверы пойдут в продаже. Одного такого красавца мы сразу отложили для Митьки, пусть Лизоньке своей подарит.
На следующий день мастеров проводили обратно в Александров, и в тот же день посыльный из Военной палаты доставил приглашение от генерал-воеводы Романова. К генерал-воеводе мы отправились втроём с отцом и Василием, дядя, как это с ним нередко случается, погряз в делах Боярской Думы. Со стороны военных, помимо самого князя Романова, присутствовали всё тот же генерал-бригадир Бервальд и генерал пехоты Делирадович, командовавший русским корпусом в Персии.
В общем и целом от их превосходительств мы услышали примерно то же, что я уже слышал от генерала Бервальда — винтовкой в войсках довольны, карабином довольны, револьвером и карабином под револьверный патрон тоже довольны, а вот драгунской и казачьей винтовками — уже не так чтобы очень. Тут же, однако, выяснилось, что причины недовольства конников оказались несколько иными, нежели те, о которых говорил Генрих Арнольдович — винтовку драгуны и казаки поругивали не за отдачу, а за длину, делавшую стрельбу с седла не шибко удобным занятием, а уж о прицельности такой стрельбы вообще оставалось только мечтать. Интересно, почему эта особенность не проявилась на испытаниях пробной партии винтовок, что мы поставили Военной палате после показа в Вешняках? Хотя, скорее всего, их тогда испытывали только на стрельбищах. Впрочем, тут же мой интерес переключился на другое — генерал-воевода начал излагать то, чего я раньше не слышал вовсе.
Выяснилось, что в условиях жаркой и засушливой погоды, обычной для внутренних земель Персии, менять каучуковые уплотнители в затворах приходилось несколько чаще, чем это было рассчитано нами на заводе. Да, запасных уплотнителей мы поставили достаточно и до сложностей с ними дело не дошло, но сам факт приятным не стал. Генерал-воевода справедливо заметил, что зимние морозы могут оказаться для уплотнителей причиной ещё более частых замен, а у нас-то морозные зимы не редкость. Да, хорошо, что прошлой осенью я нагрузил Гаврилова с Семёновым провести опыты с горным льном, как тут именуют асбест. Промежуточные результаты выглядели обнадёживающе, так что, думаю, замена каучука на горный лён окажется удачным решением. Разумеется, я это соображение озвучил, и, разумеется, князь Романов тут же заказал нам партию новых уплотнителей на пробу, заодно и увеличив заказ на каучуковые.
Ещё одной сложностью с новыми винтовками стали, как это ни странно, штыки. В Персии обычные гранёные штыки имели наши пехотные и драгунские винтовки, для охотничьего батальона мы поставили винтовки со штыком-тесаком, казачьи винтовки и карабины штыков не имели вовсе. Тут мы ничего нового не придумали, а просто скопировали положение, приятное в армии на момент начала работы над винтовками. Но если старые пехотные ружья и штуцеры охотников и без штыков были принципиально разными системами, то наличие винтовки одного типа с разными видами штыков создавало некоторые затруднения, особенно в рассмотрении снабжения запасными частями.
— Следовательно, штык надо оставить тоже один, — пусть я тут был самым молодым, но раз винтовки мои, то мне и слово. — Вопрос только, какой: гранёный или тесак?
Генералы переглянулись. Многозначительно так переглянулись, видимо, сами этим вопросом задавались уже, наверняка ещё и спорили…
— Гранёный, — сказал генерал-воевода. — Он легче, надёжнее, лучше крепится и при всём том ещё и дешевле. Кстати, Алексей Филиппович, раз уж вы высказались по поводу штыка, что думаете делать с драгунской и казачьей винтовками?
— А так ли нужна спешенным кавалеристам дальность стрельбы, сравнимая с пехотой? — я захотел уточнить себе задачу. — Есть ли на сей счёт какие-то наблюдения?
— По опыту похода в Персию, действенная стрельба из ваших винтовок дальше четырёхсот саженей [1] возможна только залпами, — пояснил генерал Делирадович. — Но это для пехоты. Спешенные драгуны не стреляли на четыреста саженей даже залпами, а легкоконники с казаками и на двести-то саженей стрелять не брались.
— Стало быть, можно ограничиться карабином, — заключил я. — Возможно, несколько длиннее нынешнего, но короче драгунской и казачьей винтовок. И сделать его единым для кавалеристов, артиллеристов и сапёр, [2] чтобы бил на четыре сотни саженей.
Генералы снова переглянулись, на этот раз с некоторой смесью интереса и удивления.
— Единый карабин? — недоверчиво спросил генерал Бервальд. — Вы хотите оставить драгун без винтовок и штыков?
— Из слов его превосходительства, — я обозначил поклон в сторону генерала Делирадовича, — следует, что длинные винтовки не настолько драгунам и нужны. Что же касается штыков, как раз я бы предложил сделать этот единый карабин именно со штыком. Артиллеристам и сапёрам штыки не помешали бы.
— Но зачем штыки казакам? — Генрих Арнольдович откровенно удивился.
— В казачьих полках половина строевых вооружена пиками, — напомнил я. — Они обычно не спешиваются, потому как при рукопашной в пешем строю пики совершенно бесполезны. Так пусть у спешенных будет возможность не только стрелять, но и без стрельбы обойтись, если нужно. То же можно сказать и о легкоконных полках, где пики имеет четверть строевых.
— Но казаков же никогда не учили штыковому бою! — ахнул генерал-бригадир.
— Пластунов [2] учат, —
