но властным, примерно таким же тоном отдавал свои приказы мой покойный отец. Хотя, этот голос как будто еще звенел сталью. Была в нём какая-то глубина и уверенность. Этот голос привык, что его слушают, а его приказы выполняют. Без раздумий и размышлений. Однако, рядом никто из моего отряда не говорил. Это был голос, который я уже слышал раньше внутри себя.
Только теперь он звучал иначе. Предельно жёстко. Как будто тот, кто говорил, наконец прозрел… и сразу увидел угрозу.
Я дернулся и замер, как вкопанный. Сердце пропустило один удар.
«Ты на проклятой земле. На земле, где что‑то пришло с Изнанки.»
— Кто ты? — пробормотал я почти беззвучно.
Никто из группы не обратил на это внимания.
«Позже. Сейчас слушай внимательно. Здесь нет мёртвых. Есть только изменённые. Те, кто услышали и которых услышали. Ты это уже чувствуешь, Виктор. Я знаю. Не ищи следы живых. Их здесь нет. Уже нет.»
— Что это значит?
Мурашки побежали у меня по спине. Голос замолк, но внутри меня что-то заворочалось, как будто мой организм продолжал перестройку. Я сделал шаг, и у меня как будто открылись глаза. Я увидел на земле в нескольких местах вдавленные следы — как будто что-то расплавило покрытие в местах, где наступало на него.
«Отступай. Немедленно. Эту землю уже прокляли. И ты не выдержишь столкновения, если они вернутся.»
— Кто «они»?
«Те, с кем не справились даже мы. Молчи, Виктор. И веди своих людей прочь. Пока еще можете.»
Я резко выдохнул, повернувшись к своим:
— Собрались.
— Что такое? — насторожился Александр.
— Мы здесь не найдём живых. И, боюсь, даже мёртвых.
— Ты уверен?
Я кивнул.
— Да. Медленно покидаем базу. Никто не отходит в сторону. Даже на шаг.
Но на пути у меня были остатки командного модуля и какая-то неведомая сила внутри меня буквально заставила меня зайти внутрь через пролом в стене. Я зашел внутрь аккуратно, осматриваясь и пытаясь понять, ради чего я здесь. Запах внутри был… неопределимый. Ни гниль, ни гарь, ни техническое масло. Что‑то между. Что‑то… чуждое.
За мной молча скользнул Александр, прикрывая. Вальтер и Олег остались снаружи. И именно Александр увидел это первым.
— Смотри.
Он указал на стену — потемневшую, но не от плазмы, не от огня и не от взрыва. Как будто сам металл контейнера покрылся… прахом. На ней, корявыми мазками, была выведена надпись. Пальцем. И написано это было кровью.
«Оно звало нас по имени… Мы ответили… Тот, кто придёт после… не ищи нас. Молись, чтобы не найти…».
Александр, стоя рядом, тоже прочитал это… послание, но не проронил ни слова. Ветер снаружи внезапно взвыл, как будто что-то или кто-то вернул территорию базы в обычный мир. В модуле было темно. Тишина стояла такая, что я слышал собственное сердцебиение.
Я почувствовал, как что-то ледяное пронзает позвоночник, и сжал кулаки, чтобы не дрожать. Я не понимал смысла этих слов, но чувствовал… их посыл.
И тогда голос снова заговорил. Он впервые дрогнул. Но от страха, а от гнева. Слишком живого, слишком яростного, слишком… человеческого.
' Это… не должно было повториться. Мы умирали, чтобы запечатать это. Мы пали — чтобы это никогда не вернулось. Они… слышали Голос. А Голос — услышал их в ответ.'
Я стиснул зубы. У меня было так много вопросов! Но, я чувствовал, что сейчас не время. И не место. Вся внутренняя суть буквально вопила о том, что нужно убираться отсюда немедленно.
— Ройтер. Выходим.
Александр посмотрел на меня и кивнул, ничего не говоря.
Мы выбрались наружу. Вальтер и Олег повернули к нам головы, ожидая дальнейших приказов.
— Уходим, — сказал я спокойно. Голос не дрогнул. — Сгруппироваться. Порядок: Ройтер, я, Собин, Кронинг. Без разговоров. Никто не смотрит назад.
— Мы нашли… что-то? — пробормотал Олег, но я ему ничего не ответил.
Мы покидали базу через тот же широкий проход, в котором вернувшийся ветер весело поднимал пепел маленькими облачками.
Я чувствовал взгляд на затылке. Или мне это казалось?
Вдалеке, над верхушками деревьев, ветер налетел на нас с новой силой, резкими порывами, как будто небеса сами пытались отмахнуться от этого места.
«Жизни моих братьев были отданы, чтобы остановить вторжение. Чтобы никогда больше… Чтобы ни одно отродье не скользнуло в нашу плоть… А они открыли снова… Снова… СНОВА!!!»
На этот раз я лишь слегка вздрогнул, но даже не сбился с шага. Мы шли быстро. Без споров, без оглядки, без попыток что‑то унести с собой, кроме того, что уже нельзя было оставить — знания о том, что «Браво‑1» мертва окончательно.
Скверна снова приняла нас — ветер, хруст сухой земли под ботинками, редкий шорох ночных тварей где‑то вдалеке. И это было… облегчением. Значит, мы всё ещё в мире живых.
Мы шли, пока мрак не стал совсем чернильным, и небо над нами не схлопнулось беззвёздной тенью. И я, наконец вспомнил, что людям нужно отдохнуть.
Вальтер тяжело дышал, похоже, взятый мной темп утомил даже ветерана, по виду Александра, как всегда, нельзя было понять что он думает и что чувствует, а вот Олег… Олег держался на автомате. Он шёл, выполнял команды, ел, когда говорили есть, пил, когда говорили пить. Но его взгляд всё чаще соскальзывал в пустоту, словно он прислушивался к чему‑то, чего остальные не слышали.
Мы разожгли небольшой костёр в выкопанной яме — ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга, но не привлекать внимания. Вальтер и Александр сразу взяли на себя охрану. Профессионально, без лишних слов.
Олег же сидел у огня, уставившись в пламя.
— Олег, — тихо сказал я, подсев рядом. — Всё нормально?
Он не ответил сразу. Потом кивнул. Слишком быстро.
— Да… просто устал.
Пауза.
— Виктор… а ты когда‑нибудь… слышал, как кто‑то говорит с тобой, когда вокруг тишина?
Я напрягся, но виду не подал.
— На Скверне бывает всякое. Усталость, стресс, элериум…
— Нет, — перебил он. — Это не так.
Он медленно поднял голову. В его глазах был страх, но не панический — искренний, детский, как у человека, который понял, что что‑то сломалось внутри.
— Они… не кричат. Они шепчут. Говорят, что всё уже решено. Что Юлия не умерла зря. Что она… там.
Он сглотнул.
— И что я тоже могу быть там. Если просто… перестану сопротивляться.
Я встал. Медленно, хотя внутри меня всё сжалось от тревоги.
—
