до зеленого цвета, что, согласно инструкциям, было достаточным уровнем безопасности и Джек, наконец, получил возможность расстегнуть маску.
Впрочем, к этому времени он уже успокоился и это было для него не так критично.
9
Избавившись, наконец, от шелестящего костюма Джек занял место штурмана и с облегчением вытянул ноги, ожидая новостей от наставника, который с задумчивым видом маршировал вдоль стенового шкафа – из одного конца кабины в другой.
Время от времени, у Джека проскакивала предательская мысль – сбежать в свою общажную комнатку, однако вспоминая, что его новое «место прописки» теперь на собственном судне, он вздыхал, понимая что такой путь отступления для него уже закрыт.
– Может сбегаем в столовку, а то у тебя, я гляжу, теоретический затык… – предложил Джек.
После этих слов Марк остановился и как-то странно посмотрел на ученика.
– Затык – это тупик, – произнес он акцентируя сказанное поднятым кверху пальцем.
Джек невольно посмотрел на потолок, но там был порядок.
– Так что, идем? – спросил он поднимаясь.
– Идем-то идем, но не спеши, я должен додумать мысль до конца.
Джек так и остался в полусогнутой позе опершись на подлокотники кресла и боясь спугнуть мысль Марка, поскольку вся информация осталась лишь в памяти наставника, ведь сканер задымился уже через полминуты после их выхода из запрещенного отсека.
И все, больше никаких результатов рискованного похода не осталось.
– Короче, твоя идея насчет тупика – правильная. Единственно место, весьма ограниченное, куда мог прийти канал питания, это та самая ниша, которую сканер взять не смог. Тот самый тупик. Там наш агрегат и прячется! Все, господин пилот, разгибайся уже и пойдем брюхо набивать. И сумочку прихвати, скинем в деактиваторный бокс. Такой мусор в обычный накопитель бросать нельзя.
Джек с готовностью подхватил туго затянутый пакет для химически активного мусора, которого на судах у инициативных пилотов хватало.
Нормальные пилоты в такой упаковке не нуждались, отходы техобслуживания с их судов оставались в ремонтном цехе. Но только не у Марка Бачинского, а теперь, разумеется, и у Джека, поскольку, во-первых, он являлся последователем своего учителя, а во-вторых, и сам был не прочь повыяснять «как это все работает» и «как оно устроено».
Теперь в особом пакете лежали два использованных костюма и сгоревший сканер, но еще целая стопка спецупаковки находилась в одном из выдвижных ящиков, поскольку перед выпуском Марк щедро снабдил ученика всем, что имел сам.
Едва эти двое выбрались в главную галерею, началась череда бесконечных приветствий и радостных возгласов.
Как и предполагал Джек, рядом с Марком теперь и его уже начали воспринимать, как «звезду». Помельче, чем Бачинский, но все же. И ту часть славы, что Джек еще не добрал в профессиональном смысле, дополняла новость о том, что во всем Восьмом секторе он являлся одним из двух владельцев новейших судов, а уж учеником с таким бонусом и вовсе единственным в истории космической логистики Лимы-Красной.
Уже на подходе к столовой Марка с Джеком перехватила парочка стажеров в новеньких комбинезонах ремонтного персонала.
– Мистер Бачинский, пожалуйста, дайте ваш автограф! – стали просить они, по-собачьи склоняя головы. И поскольку такая практика была для Марка внове, он покорно взял фломастер и поставил росписи на подставленных блокнотах.
– И вы тоже, мистер Догерти! – попросили эти двое, выглядевшие, едва ли не старше самого Джека.
Тот, пожав плечами, тоже поставил свой автограф, после чего спросил:
– А вы что, ребята, к нам в ремонтники поступили?
– Нет, сэр, мы будущие пилоты «спасателей» и нам положен месяц ремонтной практики, – пояснил парень с подкрашенной челкой.
– Да, сэр, это необходимое условие, – поддакнул второй, чуть пониже ростом и пошире в плечах.
– Странные какие-то ребята, – высказал мнение Бачинский, когда освободившийся от неожиданных поклонников Джек догнал его у двери столовой.
– Похожи на профессиональных спортсменов решивших изменить свою жизнь.
– Возможно. У них переносицы набитые и скулы. А еще – шрамы.
– Боксеры наверное или «бойцы без правил», – предположил Джек оглядывая зал.
– А вот и Капиталина, – заметил Бачинский. – Не люблю слушать ее болтовню, но всегда рад видеть ее на этом месте.
– Я тоже, – согласился Джек, готовясь к череде вопросов от главной раздатчицы.
– Ну что, поганцы, снова вместе? – поприветствовал их Капиталина.
– Родственников не выбирают, – ответил Бачинский.
– Что будете лопать сегодня? Только кашу?
– Не только. Мясо давай.
– Котлетки есть и отбивные. Из ресторана, между прочим, – похвасталась Капиталина, окидывая взглядом зал в ожидании появления своего бывшего парня.
– И где же у вас тут ресторан? – уточнил Джек.
– В мейдере, юморист. Так что, котлеты или отбивные?
– Давай того и другого, – махнул рукой Бачинский.
– А гарнир?
– Кашей обойдемся.
Вскоре Джек с Марком привычно заняли один из самых дальних столиков в углу зала и принялись за еду.
– Чем, кстати, тебя генерал угощал? Или вы только чай пили?
– А вот такими штуками и угощал, – ответил Марк ткнув вилкой в отбивную.
– Неужели сам сделал или Инга?
– Вряд ли генералы таким делом балуются. Наверное заказал в ресторане или в кулинарном ателье.
Пока Джек с Марком оценивали отбивные, двое получивших их автографы «новичков» шагали в сторону ремонтного цеха.
– Этот был идеальный момент, чтобы валить их обоих, – негромко сказал один.
– Согласен. Только, как и куда потом сваливать?
Мимо прошла сотрудница бухгалтерии – не слишком молодая, но достаточно привлекательная, заставив «ремонтников» замолчать, чтобы оглядываясь, по достоинству оценить ее фигуру.
– Ниче так тут тетки попадаются, да? Такая, типа, «я вся горю.»
– Да, можно было бы и замутить с какой-то такой.
– Так давай замутим, правилами не запрещено. Даже в тему будет, типа полное погружение в атмосферу.
– Хорошо бы, – со вздохом произнес напарник. – Только, думаю, Флексит это дело не одобрит. Он сказал только наблюдать и прикидывать возможности.
– А мы проявим такую, типа, инициативу. Мне он показался спокойным и понимающим дядькой.
– Не знаю, про него разное рассказывали.
С этими словами один из «механиков» приложил к двери цеха временную ключ-карточку, потянул за ручку и оба новичка шагнули в дым и грохот промышленной площадки.
10
Баддингтон Луи-Корсон сидел в столовой и грустно ковырял вилкой размороженный салат.
Он третьего дня, как вернулся из отпускной недели, но уже снова хотел в отпуск.
С некоторых пор он потерял интерес к потокам цифр, сумм и вычетов. Стройные колонки в таблицах отчетности больше не прельщали его, а ведь раньше в этой сфере он считал себя, почти что художником. Но, разумеется, никому об этом не говорил, даже маме.
Что уж говорить про своих сослуживиц, которые бы
