class="p1">Что ж, бывало и похуже, – подумал он и поставил электронный будильник на нужное время, а потом поспешил в ванную, чтобы быстро принять душ.
На полноценный ужин времени уже не было и Браун решил, что хватит и съеденного мороженного.
«Прихвачу что-нибудь утром,» – подумал он.
28
Утро в этом городе, по мнению Брауна, ничем не отличалось от вечера, ночи или полудня. Та же наступавшая изо всех углов темнота, кое где разбавленная конусами света от проезжавшего транспорта, а еще забавные цепочки огней вдоль тротуаров, которые заботливо сопровождали каждого прохожего или их группу.
Люди проходили и дорожки гасли в ожидании другого прохожего.
Браун так увлекся этими наблюдениями, что едва не выбился из собственного графика и принялся торопливо одеваться, отмечая, что из-за своего любопытства потерял несколько минут и теперь его завтрак был под вопросом.
В дверь негромко постучали – настолько робко и тихо, что Браун решил, что ему почудилось. Но стук повторился и он открыл дверь, увидев ту самую девушку с рецепшена.
– Сэр, вы не успеваете придти к нам на завтрак, поэтому – вот, возьмите, – сказала она подавая постояльцу фирменный пакет с лейблом гостиницы. – Это «завтрак в дорогу», рассчитанный для приезжих.
– Кем рассчитанный? – не понял Брану машинально принимая пакет.
– Кулинарным сервером «КТЕ индастриал».
– Ага… Понятно, – кивнул Браун, слегка озадаченный тем, как смотрит на него эта помешанная на загаре девушка. – Я что-то должен заплатить?
– Нет-нет, что вы! – ответила она отступая и мотая головой. – Просто… У вас такой красивый цвет кожи. Естественный. Извините.
И сказав все это она быстро ушла, оставив Брауна в паузе с пакетом в руках.
– Ай, Джеральд, давай уже одевайся! – прикрикнул он на себя, но прежде, чем побежать в гостиную, чтобы закончить сборы, он на мгновение остановился возле зеркала и покрутив головой, пожал плечами. Цвет как цвет? Чего особенного она нашла в его коже?
О том, что нужно съесть свой завтрак или, по крайней мере, посмотреть, что там насчитал про его вкусы кулинарный сервер, Браун вспомнил уже в салоне экспресса, расположившись в кресле с безупречной анатомической подгонкой.
Полет экспресса был неощутим и для дополнения комфорта, имелись специальные настройки, позволявшие акустическим фокусаторам создать пассажиру индивидуальный шумовой рисунок.
Вспомнив, что голоден, Браун распаковал многослойный пакет с завтраком и с удивлением обнаружил, что последняя упаковка все еще теплая.
Под ней оказался «сэндвич-кландино». Так его называли в закусочной напротив учебного корпуса академии. Этот имел сходный запах, но со вкусом кулинары сумеречного мира, конечно, напортачили.
Впрочем, это же было усредненное решение для всех приезжих, поэтому Браун принялся смиренно пережевывать усредненный сэндвич, вспоминая поведение компьютера в капсуле такси.
Тот, прямо с момента посадки клиента принялся выкрикивать какие-то речевки обличая «всю свору КТЕ» и лишь спустя пару минут этой какофонии, Браун понял, что его приняли за другого и приказал «этому парню» заткнуться.
– Иначе я прямо сейчас дотянусь до тебя и вырву, нахрен, всю панель, понял меня!?
– Извините, сэр. Так вы не Шудро Параскаллер, активист «КТЕ-юнион»?
– А сам-то как думаешь?
– Полагаю вы приезжий, сэр. И цвет кожи у вас красивый. Извините, накладочка вышла.
Вот такие у Брауна случились приключения по дороге к транспортному терминалу, поэтому он и забыл про свой завтрак. Хотя первоначально планировал съесть его в такси.
Из запоминающихся впечатлений от скоростного путешествия на «Серебряной стреле», поедание странного бутерброда оказалось самым ярким. За окном, в основном, были только темнота, мрак и полумрак, хотя возможно адаптированное зрение местных пассажиров, которых в полупустом салоне набралось не так много, улавливали еще какие-то, возможно даже увлекательные подробности.
Но Браун ничего не разглядел. Темнота она и есть темнота.
Совсем другое дело Шпрайдикус – родина подвижника и прогрессиста. Город, где родился Кирк Новак, был подсвечен бесчисленными количеством фонарей, иллюминаций и скрытых под прозрачным тротуаром, панелей, создававших впечатление закатного солнца.
Местные туристы были от этого эффекта в восторге, а вот у Брауна бесконечный закат вызывал только грусть.
От станции, где высадили Брауна, городок выглядел небольшой деревенькой, однако комплекс Кирка Новака вздымался посреди его исторического центра настолько заметно, что миновать его не было никакой возможности.
Впрочем, Браун и не пытался. Пока он ехал, ел спорный бутерброд и смотрел в темное окно, его не отпускала мысль о том, где и у кого он сможет получить информацию на представленные в музее жемчуга.
Может, какие-то старушки-смотрительницы? Или автоматический информатор? Такие имели ход в провинциальных музеях, подбирая по запросам древние видеоролики.
Следуя за устойчивым потоком туристов, которых информационно поддерживали активные экскурсоводы, Браун, в конце концов добрался от станции до музея Кирка Новака, где, после непродолжительного поиска нашел, наконец, просторный зал посвященный «геоколлекции».
Переходя от витрины к витрине, он увидел наконец то, за чем охотился так долго, глотая, раз за разом, адаптационные комплекты таблеток, меняя щелочную воду на азотную, мирясь с гравитацией от «ноль-восемьдесят три» до «один-ноль девять».
А еще он бил морды не причастным и получал в ответ от посторонних. Заклеивал повреждения восстанавливающим пластырем и двигался дальше.
И вот дошел. На бархатном подиуме его встретила жемчужина, та самая с которой он мог легко встретиться в далекой Океанике. Но самое главное, под ней имелась надпись, сообщавшая, что этот удивительный жемчуг был найден, в таком-то океане на такой-то планете. А еще – где и у какого продавца куплена. И ее биржевой паспорт.
Длинный перечень из восемнадцати знаков.
Брауну захотелось заплакать. Прямо здесь – сесть на пол и заплакать.
Мимо проходили какие-то школьники, активные экскурсоводы и даже собака, наблюдавшая за Брауном с особым собачьим вниманием. А он стоял и не верил, что наконец нашел то, что так долго искал.
«Получилось, полковник, получилось,» – подумал он и решил, что сегодня может напиться. Второй раз за все время его долгого и изнурительного путешествия.
