его на смех подняли.
В отпуске он чувствовал себя человеком, личностью, заметной персоной в клубе «Фазан», где ему навстречу выбегал даже распорядитель.
Ему говорили «сэр», для него из-за стола выдвигали стул, сообщали о появившихся в меню новинках.
Он знакомился с какими-то новыми девушками, говорил что финансист и некоторые случайные простушки попавшие в клуб впервые, ему верили. А вот профессионалки раскусывали Бадди «на раз» и тотчас переводили разговор в направлении «товар-деньги».
Причем – деньги вперед.
Одно время он носился с мыслью расспросить их, что же он делает не так и почему они сразу понимали, что он не «король финансов», а всего лишь какой-то форейтор отпускной недели. Попросту – транжира.
Вот и мама была недовольна.
– Баддингтон, в последнее время ты начал сдавать меньше денег. Куда они у тебя уходят?
– Непредвиденные расходы мама. Я записался на дополнительный коллоквиум по повышению мастерства.
– В прошлый раз был вступительный взнос в «лигу первенства». Мне что, начинать жестче контролировать тебя, чтобы ты не скатился до уровня транжиры?
А ведь это касалось только сумм остававшихся от его жалования. Второе жалование – от мистера Флексита он научился профукивать уже без следа.
Другая часть маминых наставлений касалась личного времени Бадди.
– Ты стал меньше проводить времени дома, Баддингтон. Надеюсь ты не уподобляешься своему дяде Дрю, который вел двойную жизнь?
– Ну что ты, мамочка, просто я чаще бываю на воздухе. Провожу время в парках и на аэроплощадках. Врач сказал, что искусственная атмосфера космических станций плохо влияет на здоровье. Вот и стараюсь.
– Но там бывает довольно ветрено, Баддингтон. Поэтому я настаиваю, чтобы ты одевался теплее!
– Я одеваюсь, мама. Конечно я одеваюсь теплее, – соврал тогда Бадди, помня, как в детстве весь укутанный выходил на улицу и помахав торчавшей в окне контролирующей маме, за первым же углом снимал с себя лишнее и прятал в ближайших «культурных насаждениях». Иначе все окрестные мальчишки начинали над ним смеяться, при том, что он во дворе и так был не слишком популярен.
Однажды, из-за этой его уловки случился казус – рабочий обслуживающей компании взял, да и выбросил теплые вещи Бадди в мусорный бокс решив, что это припрятанное бездомными тряпье.
И хорошо, что бдительные старушки заметили метания перепуганного мальчика и указали ему верное направление.
Пришлось потом рассказывать маме, что он случайно упал рядом с мусорным накопителем, отсюда и этот запах.
Она потом дважды запускала вещи в кубосортер – прибор сухой очистки, позволявший экономить на расходе воды.
Первый раз, чтобы избавиться от запаха, а второй – «чтобы быть уверенной».
Прошло так много времени, но тайн от мамы не убавилось, а даже напротив.
Теперь Бадди снимал квартиру, где проводил часть отпускного времени и хранил целую коллекцию новых костюмов, сорочек и носок по сотне дро за пару.
При этом он очень боялся, что мистер Флексит снимет его с довольствия, ведь если раньше они довольно часто встречались и куратор лично выяснял у него какие-то подробности о положении дел на базе Восьмого сектора, то позднее стал обходиться лишь короткими переговорами по диспикеру, а теперь и вовсе их общение происходило только в текстовой форме.
Бадди посылал через мультискан отчеты, а мистер Флексит в ответ лишь корректировал направление новых сообщений.
Одно время Бадди, с помощью этого мультискана и еще пары флеш-чипов, даже взламывал архивные хранилища станции, воруя чертежи, схемы пожарной эвакуации и всякое такое прочее, но после того, как в бухгалтерию стали чаще заглядывать безопасники, он по указанию куратора прекратил эти дерзкие акции и затаился.
И надо сказать, что к своему неудовольствию, поскольку, если сначала во время скачивания секретных схем он сильно трусил, то позднее уже стал нуждаться в этом чудесном ощущении из-за выброса адреналина.
После таких сеансов он расхаживал по бухгалтерии с видом короля выигравшего войну, снисходительно поглядывая даже на тех сотрудниц, которых тайно желал.
И прежде всего – на Панамеру Штольц, такую всю…
Эх, какая же она была привлекательная! Проходя мимо нее Бадди старался внутренне собраться, ведь руки, прямо таки, сами тянулись к ней.
А еще он теперь пялился на новенькую – Изольду, блондинку тридцати пяти лет, пришедшей на замену сотрудницы, которой удалось устроить личную жизнь, правда не на станции, а на Лиме, где она подцепила какого-то администратора грузовых перевозок.
Местные работницы, поначалу, приняли Изольду не слишком тепло, подсовывая ржавые скрепки, чтобы портились документы и она их снова перераспечатывала, но новая сотрудница запросто опрокинула их своей привычкой приходить на работу ненакрашенной, что вызывало недоумение и еще большее отторжение женской общественности. Однако, после полуминутной отлучки в подсобку, Изольда вдруг, возвращалась с прекрасным, по меркам бухгалтерии, макияжем.
Это пробудило к новой сотруднице интерес всех, в том числе и Бадди, которого стало интересовать, как же ей удавалось так быстро проводить столь сложную процедуру в темном хранилище писчебумажных принадлежностей?
Когда же истомленная интригой, одна из служащих осторожно задала этот мучивший всех вопрос, Изольда запираться не стала.
– Девочки, ну это просто, если у вас имеется собственный фейс-принтер.
И расстегнув сумочку с которой не расставалась, она продемонстрировала прибор, похожий на маску с одной стороны и портативный мейдер с другой.
Бадди видел подобный маленький мейдер в торговой сети и хотел даже купить, ведь с его помощью можно было готовить горячие бутерброды и «вышеградские пирожки».
Он уже был готов купить это недешевое чудо кулинарной технологии, однако в итоге потратился на профессиональную девушку.
На другой день Изольда снова пришла ненакрашенной и теперь прямо при всех наложила прибор на лицо и через пятнадцать секунд, сняла его, явив обществу свежеполученный макияж.
Тут растаяла даже Панамера, до того момента державшаяся в самом ядре оппозиции к этой новенькой.
И сразу упреждая всякие неуместные просьбы Изольда добавила, что шаблон у фейс-принтера индивидуален, изготовляется по мерке лица собственника, поэтому использовать его для другого лица абсолютно невозможно.
Покончив с обедом, Бадди отправился к себе в отдел, на ходу додумывая текст нового сообщения и на выходе из столовой, едва не столкнулся с парочкой практикантов из механического цеха.
– Здравствуйте, господа! – произнес он следя за их реакцией.
Пока что информации на полноценное сообщение для куратора у него не набиралось и он подумал заполнить его наблюдениями за этой подозрительной парочкой.
Морды у них были еще те, набитые чужими кулаками и все в шрамах.
– Ну, здарова, господин! – с усмешкой ответил тот, что пониже, а второй лишь хрипловато захихикал, добавив:
– Жентильмен, типа…
– Не слышу уважения в ваших голосах, Кунст
