этим потусторонним явлениям. – Всего лишь иллюзии.
Мне хотелось в это верить. Я услышала выкрики командиров «Стоять на месте!» и «Без паники!», особенно в построениях ополчения. Но призывы к спокойствию тонули в новых воплях. К леденящему кровь потустороннему вою примешивались человеческие крики, полные страдания и боли. Это были иллюзии, уловки, но люди были взведены до такого предела, что я уже видела первые зачатки разлада.
Я понятия не имела, как долго продолжалась эта ментальная атака. Люди резко оборачивались, словно кто-то хлопал их по плечам, некоторые шарахались, как если бы на них замахивались. Храмовник в сотне футов от меня задыхался и пятился от горгульи, которая, по его заверениям, надвигалась на него и что-то ему говорила.
Я машинально стиснула в руке амулет, полученный от Ульриха. Где-то в отдалении послышался смех. На краткий миг, ничтожную долю мгновения, Настьянские поля покрыла гигантская лужа крови, как если бы вся поверхность оказалась укрыта слоем красного стекла. Эстранская стена и башня над вратами Победы превратились в гигантские костяные колонны, с которых стекали водопады крови. И на самой их вершине стояла фигура…
Рамайя.
Видение исчезло. Я шумно втянула воздух. Люди вокруг поглядывали на меня с опаской, и я даже не могла никого упрекнуть в суеверии, их страхи имели под собой почву.
Я услышала голос Вонвальта и повернула голову. Он шагал вдоль построений, неустрашимый, в сопровождении караула имперских гвардейцев, облаченных в пышные доспехи.
– Стоять на местах! Это лишь балаганные фокусы! Отбросьте страх, защитники Совы. Будьте мужественны! Крепких духом не сломить!
Он прошел мимо нас, и невозможно было отрицать тот мощный эффект, который произвели на солдат его слова. Я тоже воспрянула духом, хоть и ненадолго – потому что увидела, как за Вонвальтом семенит странное черное существо. В первый миг я приняла его за сованскую боевую овчарку, сородича Генриха, но существо передвигалось причудливым образом, почти как обезьяна. Я поняла, что это горгулья, та самая, от которой до того пятился храмовник.
Я зажмурилась и протерла глаза. Жуткое существо исчезло. Никто из окружающих его не увидел.
Наше положение оказалось куда хуже, чем я ожидала. Для меня в этих кошмарах не было ничего нового, но эти люди в массе своей лишь слышали о драэдической магии. Конечно, в Магистрате и среди языческих шаманов эта практика была в ходу, но другие никогда не сталкивались ни с чем подобным. И теперь им предстояло познать ее в самых ужасных проявлениях, в то время как от них требовалось все их мужество.
Битва даже не началась, а я уже сомневалась, достанет ли нам храбрости.
Вонвальт продолжал свое шествие, воодушевляя солдат. Но в следующий миг страшный взрыв сотряс воздух. Кругом поднялся крик, на несколько минут воцарились хаос и паника. Сначала я решила, что раскат грома располовинил небосвод, затянутый черными тучами, но затем посмотрела в направлении Вонвальта и увидела разбросанные тела и брызги крови на брусчатке.
– Нет, – прошептала я.
У меня перехватило дыхание. Будь Вонвальт убит, наши потуги отстоять Сову оказались бы обречены еще в зародыше. Я всмотрелась в сумрак. По меньшей мере один из гвардейцев был разорван в клочья, другой лишился ноги. Брусчатка была побита, от центра расходились глубокие трещины, как после удара гигантским молотом.
Последовал еще один раскатистый взрыв, сотрясший воздух. В пятидесяти ярдах от нас группу гвардейцев разметало в стороны. Вокруг вперемешку попадали элементы доспехов и части тел.
Поднялась паника. Поначалу я решила, что храмовники куда ближе, чем нам казалось, и теперь перебрасывают камни через стену, или Клавер как-то научился вызывать дождь из железных ядер. Но, проталкиваясь к Вонвальту сквозь охваченную паникой толпу, я посмотрела на Эстранскую стену и поняла, что нас обстреливают наши собственные артиллеристы. Наша первая линия обороны. На них никто не смотрел. Они просто развернули пушки и принялись палить прямо по защитникам.
Затем настала очередь баллист. Тяжелые железные болты длиной в человеческий рост начали косить солдат. Лишь крутой угол наклона не позволял им прошивать насквозь целые ряды. Вместо этого болты пронзали по три человека за раз и застревали в земле. Или врезались в брусчатку, и во все стороны шрапнелью разлетались осколки.
Я прокладывала себе путь, распихивая, расталкивая плечами людей. В какой-то момент солдату справа от меня прошил голову пущенный из баллисты болт и ударился мне под ноги. Я споткнулась, кровь брызнула мне в лицо. Мы столкнулись с убитым шлемами, и у меня еще долго звенело в правом ухе.
Я не останавливалась, упорно двигалась дальше.
Хаунерцы и язычники пятились. Это нельзя было назвать бегством или поражением – пока что, – но в наших рядах царили паника и замешательство. Мы не вполне сознавали, чего ждать от применения артиллерии в ее зачатках, но уж точно не обстрела со стороны собственных канониров.
Я добралась до Вонвальта. Его белый плащ был разорван, сам он забрызган кровью, но как будто невредим. Пушечные ядра оказались чудовищной силой, оставляющей от живых людей ошметки внутренностей, сухожилий и костей.
Несколько мгновений Вонвальт смотрел на меня широко раскрытыми глазами и как будто не сразу узнал меня.
– Хелена? – проговорил он растерянно. Взрыв его оглушил. – Что ты здесь делаешь?
– Канониры! – прокричала я ему. Мы оба кричали.
Я посмотрела на стены и надвратную башню. Люди там двигались как автоматы. Я поняла, что произошло: их тела оказались под контролем.
– Эти люди одержимы! – крикнула я.
Справа от меня в брусчатку ударился арбалетный болт, и отлетевшая щепка вонзилась мне в щеку. Я развернулась и увидела, как лучники без разбору выпускают стрелы по толпящимся людям. Солдаты имперской гвардии подняли щиты, но другим недоставало их дисциплины. К тому же щиты не защищали от пушечных ядер. Спасало лишь то, что пушки имели чудовищно низкую скорострельность – на подготовку и на сам выстрел уходила уйма времени.
– Хелена, я… – еще не вполне осмысленно проговорил Вонвальт и растер лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. – Стены. Капитан Райнер… Нужно отбить стены.
– Нема, – я сплюнула и огляделась.
Райнер нетрудно было опознать среди гвардейцев по капитанским знакам на сюрко. Вся в крови, она лихорадочно раздавала команды своим людям.
Я бросилась к ней. Теперь стрелы сыпались чаще и плотнее, из них несколько просвистели в считаных дюймах от меня. Я довольно быстро оказалась рядом и поняла, что моих подсказок и не требуется. Разбитые на группы, гвардейцы направлялись к башне и ближайшей лестнице, ведущей на Эстранскую стену. Их щиты были утыканы десятками стрел.
На мне были гвардейские доспехи,
