— Убью тварррей! Я не знал! Этого, не знал! Я и не представлял, чего ты натерпелась помимо того, что я помню. Лин, я…я сравняю это поместье с землёй, вздерну каждого, кто посмел причинить тебе боль. Клянусь, я залижу каждую рану, искуплю каждое оскорбление… Боги, я… Ли, девочка, я ведь все равно тебя не отпущу. Хочешь, сам к столбу встану. Выместишь на мне все свои обиды и боль, может, и правда легче станет? Ну?
— Не станет, Ард. У меня слишком хорошая память. Тренированная, как у всех травников. Ты навсегда убил во мне женщину. И даже если я смогу, когда нибудь простить, я не смогу принять мужчину. Любого мужчину. Заставить себя поверить, что может быть не так, как запомнило мое тело. Как только Марина придет в себя, я поговорю с Армундом, он должен знать правду о моём изъяне и неспособности стать женой и матерью, после пережитого. А что касается нас с тобой… Если у человечки просыпается сила или ипостась, она может или вновь принять браслет мужа, или потребовать компенсацию, помнишь?
— Элина, о чем ты?
— Ард, это твой браслет. Держи. Я требую в компенсацию за время замужества, чтобы ты никогда ко мне не приближался!
— Малышка, нет, не…
— Не заставляй втягивать в это главу моего рода. И я сейчас не об Эраре говорю.
— Да я сама втянусь — я еле сдерживала гнев на этого урода, что не знал и не думал, и не видел!
— А я поблагодарю за желание мне все рассказать и намерение быть честной со мной. Для меня это многое означает. И прослежу, чтобы твое требование соблюдалось. — Орк выступил из темноты и встал перед Элиной на колени, склонившись к ее руке.
Глава 52
Иду по коридорам королевского дворца вслед за распорядителем, которого прислали справиться о моем самочувствии и узнать, готова ли я вернуться в тронный зал. Именно появление этого господина, спасло одного недоумка от расправы. Потому что мне хотелось, его растерзать. Просто и без всяческих изысков.
Говорят, в древности, на Земле, кочевые племена привязывали приговоренного за руки, за ноги к лошадям, а тех направляли в разные стороны. В результате преступника просто разрывало. Именно благодаря этой казни, родилось выражение "послать на четыре стороны". Вот и мне хотелось послать, причем именно тем, исторически верным способом.
Как мне сообщили, зал уже привели в порядок, но, если, вдруг, я пока ещё нехорошо себя чувствую, то вполне можно все перенести и на завтра. Его величество и придворные очень переживают за мое хрупкое здоровье. Считай, интересуются, в состоянии ли я держать себя в руках, а то репутация у Лангранов та ещё. Вдруг я ещё в бешенстве?
Заверив, что чувствую себя хорошо и готова вернуться в тронный зал, а переносить из-за меня ничего не нужно, я получила в ответ заверения, что главному распорядителю дворцовых церемоний совершенно не трудно подождать, пока я приведу себя в порядок. Я верю, конечно, что вот кроме, как ждать меня, других занятий у распорядителя совсем нет, но со сборами всё-таки поторопилась.
Благо, за время жизни в замке Лангранов, Миа переделала для меня несколько парадно-выходных платьев матери. Богатые, благородные ткани, искрящиеся самоцветы в отделке, отделка серебряной и золотой нитью. Сколько же времени нужно было, что бы расшить изящной и сложной вышивкой хотя бы одно платье? А у меня их только с собой десяток. А сколько осталось в замке, тех, которые мы не успели переделать! Увидев содержимое гардеробных, я наотрез отказалась заказывать новые платья, вполне достаточно было немного переделать те, что есть и подогнать по фигуре.
Вот и сейчас, основное платье из бархата глубокого чёрного цвета, украшали плотный корсет со шнуровкой из расшитой серебром тяжёлой парчи, ассиметричные рукава и юбка, расходящаяся по переду и открывающая тяжёлые бархатные складки. Платье удивительно сочеталось с родовыми украшениями. Теми, что были на многих портретах, украшая моих бабок и прабабок. Те самые украшения, которые в этом мире знает каждая собака. Может, и стоило одеть именно их с самого начала, может, тогда бы и держались от меня подальше. Тяжёлая чеканная корона из черненого серебра, которая мало того, что держит на расстоянии в два шага вокруг меня щит, который не преодолеет никакое оружие, так ещё и позволяет мне чувствовать эмоции окружающих. И кольцо — печатка с рельефным изображением замка, перечеркнутого молнией. Фамильный герб. Это кольцо и подпись, и печать и ментальная защита.
Но помимо прочего, именно это кольцо позволяет порабощать окружающих. Лёгкий пас активации, и на несколько метров вокруг, будут только самые преданные лично мне рабы, готовые выполнить любое желание. Абсолютно любое. Не терзаясь моралью и прошлыми связями. Родственники, друзья, возлюбленные, братья — ничто и никто не сможет остановить попавшего под воздействие.
О скрытых функциях фамильных регалий никто не знал. Но Лангран при параде, стоил целого войска. Защита себя, дома, семьи всегда была превыше всего. Само наличие этих украшений на мне, подтверждало для каждого мою принадлежность к роду, мое право наследовать. Пусть смотрят. Смотрят, и в страхе судорожно вспоминают свои насмешки, любопытствующее ожидание моего наказания и публичного унижения. Пусть боятся. Может, этот страх заставит держаться подальше от меня и моей семьи. Может, этот их страх избавит меня от разборок, подобной сегодняшней.
Поэтому я иду, уверенная в каждом своем шаге, с гордо поднятой головой и высокомерной улыбкой, я Лангран. И за моей спиной те, кого я буду защищать. И ради них, я не могу позволить себе слабость. Широко распахнутые двери тронного зала, звон удара гонга и звучный голос всех извещает о моем прибытии.
— Марина Лангран, фрея Грозового перевала, с ближним кругом.
Мудрый распорядитель ещё в начале своего визита уточнил, как ему стоит представлять мою свиту, заставив меня задуматься и подготовить разговор к маме. А сейчас, отставая от меня буквально на пару шагов, за мной шли Элина, Миа и Каяна, а замыкал наше шествие Наарис.
Юный глава нового клана и сильный маг. Уже. Сейчас. Мальчик, что рос как и сотни, тысячи других до него, но при этом смог сохранить такое сильное и такое любящее сердце. Мальчик по возрасту, но мужчина по духу, что шел сейчас в подаренном эльфами доспехе, прикрывая наши спины. И вроде шел спокойно и расслаблено, но я, после долгих часов совместных тренировок знала, что именно с этого положения рук, он начинает кастовать самые разрушительные заклинания, из тех, что смог освоить.
Изменения в зале бросались в глаза. Придворные жались по углам. Многие опускали глаза, боясь вызвать раздражение или гнев. Ведь хищнику нельзя бросать вызов, глядя в глаза. Оборотни, во многом живущие по правилам животного мира, хорошо это понимали. И многие из них, сразу признавали себя слабее, а потому старались не привлекать внимания.
Страх. Страх витал в воздухе, густой патокой был разлит среди придворных. И ведь боялись не меня, боялись имени. Немного любопытства, направленного на моих девочек лишь чуть разбавляют тревожное ожидание моей следующей выходки.
А ещё, в зале появилось второе возвышение, расположенное рядом с первым и на котором стояло массивное резное кресло. Рядом с ним расположился Дарден, в ожидании моего появления.
Стоило мне остановиться, миновав чуть больше середины зала, как он быстрым шагом направился ко мне. Жаркое восхищение мужчины окружило меня собой, отсекая липкие нити чужого страха. Именно медведь подвёл меня к своеобразному трону.
— " Бедняги, замучились, поди, кресло вровень с королевскими искать — ехидничала между тем Алиена — ну, правда! Вдруг сочтешь за оскорбление и ещё одну пару ушей потребуешь. И собственного короля принизить нельзя, и тебя не задеть. Та еще задача.
Какая ты, оказывается у меня страшненькая! Ууу, а твой медведь совсем поплыл".
Действительно, дождавшись, когда я устроюсь в кресле, рядом с которым встали девочки, а на верхней ступени раскинул кольца хвоста Рис, Дар уселся прямо на первую ступень, и поставил мои ноги себе на бедро. Чей-то короткий смешок раздался со стороны зала. Медведь резко развернул голову и пристально посмотрел в ту сторону. Смешок сменился кашлем. Что-то знакомое царапнуло память в этом жесте…
