с уже готовой вышивкой. Фэн судорожно сглотнул. Ему еще не приходилось видеть таких дорогих и качественных материалов.
— Это будет прекрасный подарок для Сюэ.
— Маркиз, — сохранять спокойствие в голосе становилось сложнее. — Вы, наверно очень заняты и забыли, что после того, как Благородная Супруга спасла наследного принца, Император не только одарил ее множеством даров, но и издал указ о том, что ткани из мастерской госпожи может носить только тот, кому они были лично подарены. Или передать по наследству потомкам. Передаривать эти вещи запрещено. Иначе того, кто принял дар, ждет… — я нарочно сделала паузу, чтобы придать голосу немного трагичности, — ждет наказание смертью.
Фэн побледнел. Я видела боковым зрением, как меняется его лицо. Из самодовольного в испуганное. Маркиз привык жить далеко от столицы. В уезде, где дворцовые интриги его не касаются. Поэтому не удивительно, что он не знал о таких мелочах.
— Я боюсь… — продолжила я, — боюсь, что сестра может пострадать из-за моего подарка. В уезде…
— Что в уезде?
— Когда я покидала родной дом, отец предупреждал, что шпионы Императора, что… Что если поблизости появляется кто-то из великих князей, это значит… Это значит, что император приказал следить и докладывать обо всех нарушениях. Я знаю, что я никчемная женщина. Но князь Хань уже был в поместье маркиза. А другие дома он не почтил своим визитом. Даже дом гогуна. Маркиз, я боюсь. Я боюсь, что любая наша ошибка…
Крупные капли пота выступили на лбу мужчины. Его руки задрожали от страха. Чтобы не опозориться, он заложил их за спину и выпятил грудь, пытаясь сохранить последние крохи достоинства перед той, кого презирает всей душой.
— Ты… Ты очень проницательна.
— Я обязана заботиться о супруге. Это мой долг.
— Оставим это дело, — резко оборвал разговор маркиз, повернулся ко мне спиной и вышел прочь.
Почему я раньше не замечала этой стороны его натуры? Почему искала в себе недостатки? В желании угодить, теряла не только покой, но и честь.
— Госпожа, наложница Сюэ пришла.
— Впусти.
Мэй хотела убрать парчу, но я жестом приказала ей остаться и дать наложнице возможность увидеть великолепную ткань.
Сюэ-Жэнь не подвела. Она вошла в павильон в сопровождении служанки. Сделала небрежный поклон и увидела ткань. В глазах появился жадный блеск. Мэй тут же унесла ткань прочь.
— Что привело сестрицу? — я сделала вид, что не заметила ее интереса.
— Хотела узнать, как ваше здоровье. Сегодня утром вы выглядели слишком бледной.
— Небольшая простуда. Вчера на банкете было прохладно.
— Не думала, что госпожа, выросшая на северных границах, так легко простужается, — Сюэ хохотнула, опустила взгляд в пол и осеклась.
Я проследила за ее взглядом. На полу лежал платок маркиза. Видимо, он обронил его, когда уходил.
— Что это? — теперь голос Сюэ звучал не так уверенно, как секунду назад.
— Это маркиза, — вмешалась Мэй. — Приказать отнести?
— Маркиза?
— Да. Супруг только что вышел. Вы должны были его увидеть.
Мэй подняла платок и передала его Юй. А я внутри ликовала. Внимание маркиза мне и даром было не нужно. Но Сюэ-Жэнь об этом не знала. А я помнила, какую боль может причинить ревность.
— Что он тут делал?
— Как и ты, сестрица, господин беспокоится о моем здоровье. Разве это не естественно, беспокоиться о здоровье жены?
Сюэ начала задыхаться от возмущения. Она пыталась взять себя в руки, но не могла. В прошлой жизни она одержала победу надо мной почти сразу. Все, что ей оставалось делать, — поддерживать огонь в сердце маркиза и в постели. Но в этой жизни ей суждено в этом пламени сгореть.
— Нам пора.
Она снова поклонилась. Снова небрежно. Только в этот раз небрежность была связана не с потребностью продемонстрировать свое пренебрежение, а с растерянностью.
— Госпожа, — прошептала Мэй, — вам нужно поесть.
Есть не хотелось. Теперь, когда все ушли, боль стала невыносимой, в глазах появились цветные мушки.
— Помоги мне раздеться и никого не пускайте. Скажите, что госпожа легла отдыхать.
* * *
Хань
На город опустилась ночь. Хань терпеливо ждал, когда в павильоне маркизы погаснут свечи и прислуга оставит госпожу в одиночестве.
— Господин, — обратился к нему Лян, — вам необязательно самому идти к ней.
— Ты хочешь, чтобы я тебе позволил остаться с ней наедине среди ночи?
Хань-Шэнь был уверен, что Лян никогда не тронет его женщину, но все равно мысль о том, что посторонний мужчина может остаться с ней наедине, сводила с ума.
— Я мог бы передать лекарство ее личной служанке.
— Следи, чтобы в павильон никто не зашел. Иначе передавать будет нечем.
Глава 20
Хань-Шэнь
В покоях было темно. Князю пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте, и станет возможно ориентироваться в пространстве. Он примерно догадывался, где находится кровать маркизы. Расположение мебели было стандартным для таких комнат. Но князь боялся опрокинуть мебель и поднять шум. Двигался медленно, на всякий случай выставив руки вперед.
Маркиза лежала на кровати. Первое, что он увидел, было ее бледное лицо. Девушка не спала. Она балансировала между сном и реальностью. Боль была такой сильной, что не давала забыться, но и думать ни о чем, кроме, того что нельзя кричать, она не могла. Постороннего она заметила только тогда, когда Хань стоял в двух шагах от ее постели.
— Кто здесь?
Голос маркизы был совсем слабым. Он даже не услышал ее слова, а догадался о том, что она сказала. Кричать Мин-Сю не могла. Не было сил. Бояться тоже. Хань подошел к ней, осторожно перехватил за плечи и помог сесть. Она хотела сопротивляться, но не получилось.
— Не бойся, — прошептал князь. — Это я.
Мин-Сю не узнала шепот и рассмотреть его не могла. Взгляд не фокусировался. Но ее пальцы вдруг коснулись шелковой ткани его ханьфу. Ткани, которая могла быть изготовлена только в мастерских дворца.
— Господин? — он услышал в ее слабом голосе испуг и поспешил успокоить.
— Не бойся. Я принес лекарства.
— Вам нельзя. Нельзя быть здесь. Репутация.
Князь улыбнулся. Нельзя. Последний раз это слово он слышал, будучи ребенком. Глупая женщина только сейчас она вспомнила о репутации.
— Не тебе заботиться о моей репутации, — сказал грубо.
Он не хотел, чтобы слова,
