— огонь отбрасывает их, не давая даже приблизиться.
Особенно настойчиво сквозь пламя пытается пробиться один дракон, огромный серебристый красавец.
Он рвётся туда, за пламя так, словно там находится его жизнь. Даже больше, чем жизнь — там то, за что он, ни на миг не задумываясь, отдаст свою жизнь.
Я смотрю, как отчаянно штурмует серебристый красавец этот мерзкий огонь, и вдруг во сне появляется моя племянница.
Лиза тоже смотрит на то, как дракон бьётся об огненную стену. Поворачивает ко мне безжизненное лицо и печально произносит:
— Поздно, Марина. Мой любимый напрасно старается. Ему не пройти через огонь. И меня уже не спасти.
Лиза грустно машет мне рукой и медленно тает, растворяясь в дыму.
Я снова стою одна. Смотрю на попытки драконов пробиться и соглашаюсь с племянницей — драконам огонь не одолеть.
Зато сквозь странное пламя спокойно проходят те мерзкие фигуры без лиц.
Гуляют, словно по парку или аттракциону. И каждый раз, как они толпой выныривают из пламени, огонь вспыхивает ярче, расползаясь от Врат уродливым неровным полукругом.
Этот огонь сжигает всё на своём пути. Плавит даже камни, превращая землю в безжизненную пустошь…
Драконы отступают от Врат всё дальше и дальше, а полоса мёртвой земли всё ширится.
Во сне я плачу, потому что мне ужасно жаль эту землю.
Горько за этот мир, который совсем скоро превратится в мертвое, застывшее пепелище. В груды оплавленных камней, по которым будут ползать только эти похожие на чёрных богомолов фигуры без лиц…
Я с криком проснулась и сразу попала в успокаивающие объятия Станисласа. Прижалась к его груди, уткнулась носом в ямку у основания шеи и втянула запах его кожи — вкусный.
Тяжело дыша, попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Схватилась за демона, как за свою последнюю опору, и принялась торопливо пересказывать то, что увидела в своём сне:
— Драконы погибнут, сражаясь с этой нечистью. Все до одного. И любимый моей Лизы погибнет… Я не знаю, откуда она знакома с этим драконом, но она его любит.
Отодвинулась от груди мужчины, которого, кажется, тоже люблю. Глядя в его встревоженные глаза цвета мёда, задала вопрос, мучивший меня уже много дней.
49
Последняя книга, которую принёс мне Станислас, была самой большой и толстой.
Я попыталась было подвигать её по столу, но быстро оставила затею — пятнадцать килограммов плотных пергаментных листов и обшитой металлом обложки стойко сопротивлялись моим хилым усилиям.
«Плетения магических завес от основы миров» — назывался этот талмуд.
На первой странице чуть выцветшими красками были нарисованы спицы, держащие их старческие руки и уродливая фигура без лица из моих снов.
Чуть поколебавшись, я перелистнула картинку.
«Было то сделано, когда мир разделили на части…» — выхватил взгляд первую строчку. Я вздохнула, подпёрла ладонью голову и попыталась погрузиться в чтение…
Третий день я сидела в специально выделенном кабинете и читала книги по магии плетений и защит. Один раз в час ко мне заходил ректор Даниланис, и я задавала ему вопросы по прочитанному.
Он терпеливо отвечал и даже кое-что показывал на практике. Например, как создать защитное заклинание, про которое в книге было сказано: «Создайте простую мрагулу и растягивайте её в восемнадцати направлениях, обязательно одновременно».
Вот так, простенько — создайте мрагулу и растяните!
На деле это, и правда, оказалось просто. Даже удивительно, насколько легко мне давались все эти мрагулы, рашназы и пирнатры, сплошь и рядом встречающиеся в учебниках. Даниланис объяснял, хвалил меня и с тяжёлым вздохом и страданием в глазах уходил, чтобы прийти ровно через час.
Почему так? Да потому что, дай ему волю, он вообще не отходил бы от меня. Сидел бы рядом и отвлекал от учёбы своими демоническими штучками. Склонял ко всяческим непотребствам и разврату, от которых я отбивалась всеми силами. Потому что нет!
Нет!
Я снова завздыхала. Оторвалась от витиеватых строчек толстой книги и уткнулась лицом в ладони с твёрдым намерением начать страдать.
Причин для такого времяпрепровождения у меня было не сосчитать. Начиная от продолжающих расти рожек и заканчивая… Заканчивая ответом на мой вопрос, который я по дурости задала Даниланису. Вопрос из разряда «выбирай — или я, или она!». На который получила типично мужской ответ из той же категории. Ответ, ничего, кроме горечи, мне не давший.
Ну а рожки мои осмотрели целители в количестве пяти особей. Сказать «человек» у меня язык не поворачивается, потому что двое из них были вообще не люди.
Один был пушистым говорящим шаром с глазками. Он перемещался по воздуху, и называли его прэ́лестным словом «псиокаль».
Прислан шарик был той самой кузиной Станисласа по имени Рейджина, и, судя по отзывам, обладал недюжинными познаниями чуть не во всех существующих науках.
Второй был… была — формы тела у ЭТОГО были скорее женские, нежели мужские — второй была чудная каменная статуя, умеющая ходить и разговаривать. Её прислали дальние родственники Даниланисов, живущие в каком-то другом мире. Появление этой каменной красавицы так напугало меня, что после встречи я часа два икала и пила успокоительные отвары. И потом ещё долго вздрагивала от каждого громкого стука.
В общем, рога мои осмотрели, консилиум провели, но ничего дельного по их поводу не сказали. Местные спецы по рогам и рожкам дружно пришли к выводу, что во мне течёт демоническая кровь, которая активировалась при перемещении в этот мир.
Вернее, активироваться она начала раньше. Ещё в той странной гостинице, куда меня по прибытии в Петербург доставил Аметист Вольдемарович. Где я лежала с потерянным зрением и в бреду видела полуголого Даниланиса. Оказалось, и галлюцинации, и слепота были следствием спонтанно сорванной магической печати, которую кто-то когда-то наложил на мою магию.
Ну и особенно моя, якобы демоническая, кровь активизировалась после… В общем, правильно я Даниланиса обвиняла в том, что он меня демонизмом заразил. Половым путём заразил, зараза эдакая!
Но главное, рога мои никто не отпилит, магическим лазером не прижжёт и чародейским ультразвуком не выведет. Носить мне их до скончания века!
В этом месте я снова всхлипнула — ну почему я такая⁈
У каких-то счастливчиков кровь голубая. У других редкой четвёртой группы, да ещё с отрицательным резусом, очень ценная. А мне досталась суперредкая, демоническая. Рогоносная!
Только как такое может быть, если мои мама и папа были совершенно обычными людьми? Родители моих племянниц, Лизы и Васьки, тоже были обычные люди. И мы с девчонками внешне похожи, значит, точно кровные родственницы.
И если мой характер
