этот миг сбоку, из самой гущи слепящей метели, промелькнула быстрая, огромная тень. Вейт почувствовал ледяной порыв и услышал пронзительный крик.
— Вейт!
Голос Джастина прозвучал с новой, отчаянной нотой, какой юноша никогда раньше не слышал. Друг бросился вперёд и резко, со всей силы, оттолкнул товарища в сторону. Вейт с глухим стуком рухнул в снег. Его затуманенный болью и изнеможением взгляд, ещё не успев сфокусироваться, увидел над собой раскрывшуюся пасть. Это была Птица Хаоса. Огромная, с размахом крыльев, способным затмить полнеба. Её перья казались чернее ночи и впитывали весь скудный свет этого места. Изогнутый клюв с рядами крючковатых тонких зубов раскрылся, готовясь к удару, и обрушился. Клюв вонзился Джастину в грудь с глухим, мерзким хрустом — отчётливым, чудовищным звуком ломающихся рёбер, разрываемых мышц и рвущихся тканей. Тёплая, липкая алая кровь брызнула Вейту в лицо, ослепив его, забив глаза и рот медным, тошнотворным вкусом.
— Нет! — его собственный крик прозвучал чужим, далёким.
Он вскочил на ноги, инстинктивно взмахнув мечом в пустоту, где только что была тень, но птица, выполнив своё дело, уже отпрянула вверх, мощным взмахом крыльев унося обмякшее тело Джастина. В это короткое мгновение, растянувшееся в вечность, их взгляды встретились сквозь кружащуюся метель. Друг улыбнулся точно так же, как улыбался всегда, когда дела шли совсем плохо и нужно было подбодрить.
Вейт видел всё с пугающей чёткостью. Видел, как в полёте чудовище распахнуло клюв шире, обнажив все ряды крючковатых зубов. Видел, как Джастин, стиснув зубы до хруста, собрал последние силы, и прежде чем смерть сомкнула свои ледяные тиски, поднял меч. Лезвие сверкнуло тусклым, угасающим голубым светом и с последним усилием вонзилось в грудь птицы, прорезая плоть и кость. Грудная клетка чудовища дёрнулась в судороге, и оттуда хлынула кровь. Птица резко разжала когти, и юноша полетел вниз. Его тело с глухим, влажным стуком врезалось в обледеневшую землю, отскочило и застыло в неестественной позе.
Весь остальной мир для Вейта в тот миг перестал существовать. Звуки битвы стихли, превратившись в приглушённый бессмысленный гул. Всё его внимание сжалось до неподвижного тела на снегу. Стук крови в висках отбивал безумный ритм, сердце колотилось, пытаясь вырваться наружу. Юноша не помнил, как поднялся, не помнил, как заорал, сорвав голос. Он бросился вперёд, сбивая с ног плечом очередного зверя, не чувствуя, как когти вонзились в плечо, прорывая кожу и броню. Его меч с тяжёлым лязгом вонзился в грудь твари. Лезвие прошло насквозь и вышло с другой стороны. Зверь Хаоса завыл, но он не отпускал рукоять — давил всем весом, вдавливая клинок всё глубже, пока тот не упёрся в промёрзшую землю.
— Джастин!
Талли мгновенно оказалась рядом. Лук в её руках натянулся до предела, тетива взвыла от напряжения, и стрела сорвалась, прочертив в мутном воздухе серебристую траекторию. Она вонзилась прямо в горящий, багровый глаз огромной птицы, что ещё кружила над ними, высматривая следующую жертву. Чудовище взвизгнуло, забилось в воздухе в неестественном танце, и чёрная кровь хлынула из разорванной глазницы.
— Ты не
