в дрожи ее голоса говорило об искренности. Или я просто хотел в это верить.
– Вернуться назад уже нельзя, – сказал я. – Но можно выбрать, куда идти дальше.
Она чуть вздернула подбородок.
– И ты снова пойдешь в соседнюю камеру? Или останешься здесь?
Сложив руки за спиной, я сделал шаг назад. Потом еще один. И еще. Кристен едва слышно усмехнулась, но промолчала, когда лязгнул замок. И я был благодарен ей за это молчание.
Глава 13. Аниса
Кто считал? Кто не считал?
Дракон в кармане у мага спал.
Раз, два, три – не зевай!
Кто остался – выручай!
Детская считалка
Крепость Черное Крыло
946 год правления Астраэля Фуркаго
Я лежала, вслушиваясь в темноту, улавливая каждый шорох, борясь со сном, словно часовой на посту. Невыносимо было пропустить звук шагов в коридоре – тот единственный признак, что после заката Рейн все еще помнит обо мне.
Но он не приходил. Каждый вечер замирал у порога моих покоев, словно призрак прошлого, и уходил, растворяясь в ночи. Даже когда наши дни наполнились общими моментами – полетами на драконах в рассветных лучах, совместными трапезами, где по его распоряжению подавали мои любимые блюда. Он помнил каждую мелочь, каждое мое предпочтение, будто хранил их бережно все эти годы. В такие мгновения время сжималось, и тысячелетие разлуки таяло, как утренний туман. Казалось, мы просто продолжаем нашу историю с того места, где обрывалась свадебная лента.
Но я понимала: для него это иначе. Для меня прошло лишь чуть больше тридцати лет, а для него – вечность, наполненная чем-то, о чем я могла лишь догадываться. Почему же он не делал шаг навстречу? Почему останавливался на пороге? Эта загадка мучила меня долгими бессонными ночами.
И вот сегодня я вновь услышала их – тяжелые, усталые шаги. Он шел медленнее обычного, с невыносимой ношей на плечах. Остановился у моего порога, как всегда. Я поднялась с постели бесшумно, словно тень, и приблизилась к двери. Сердце стучало так громко, что, казалось, он должен был услышать его сквозь дубовые доски. Я молила богодраконов, чтобы он решился взяться за ручку, чтобы нашел в себе силы переступить этот порог.
Но вновь послышались удаляющиеся шаги. И тогда что-то во мне надломилось – или, наоборот, окрепло. Я решительно дернула за ручку и распахнула дверь.
Он обернулся, застыв посреди полутемного коридора. На его лице отразилось такое искреннее изумление, граничащее со страхом, что мне вдруг захотелось рассмеяться от нелепости происходящего. Рейн, могущественный и бесстрашный, боялся меня? Этот абсурд показался мне почти трогательным.
– Прости, – произнес он негромко, и его глубокий голос заполнил пространство между нами. – Не хотел тебя разбудить.
Я смотрела на него, ощущая, как время замирает вокруг нас. Вся моя неуверенность, все мои страхи вдруг отступили перед единственным вопросом, который жег душу все эти дни.
– Почему ты не заходишь в мою спальню? – спросила я, и слова, наконец освобожденные, повисли в воздухе между прошлым и будущим.
Я смотрела в глаза мужчине, которого считала потерянным навсегда. Тысячелетие разлуки превратилось в пропасть между нами, и сейчас, когда он стоял так близко, я чувствовала себя беспомощной перед водоворотом эмоций.
– Я не знал… Не знал, имею ли теперь право.
В тусклом свете ночных ламп его лицо казалось вырезанным из камня – все те же острые скулы, четко очерченная линия подбородка. Но глаза… в них было столько боли, столько нерешительности.
– Имеешь ли право? – Я сделала шаг к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Ты мой муж, Рейн.
– Я думал… – Он провел рукой по волосам, взъерошивая их еще больше. – Столько лет прошло, Аниса. Я не тот, за кого ты выходила замуж. Я не имел права просто войти и требовать… чего-либо.
Я не верила своим ушам. Все это время он мучился не меньше моего, только иначе.
– А зачем тогда приходил каждую ночь? Зачем стоял у моей двери?
Он отвел взгляд и сглотнул.
– Потому что не мог не приходить.
Несколько слов, сказанных тихо, почти шепотом, разрушили стену между нами быстрее, чем любая осадная машина.
– Я тоже не могу, – ответила я, делая еще шаг. – Не могу без тебя.
Я видела, как его руки сжались в кулаки, затем медленно разжались. Видела внутреннюю борьбу, которая отражалась в каждой черточке его напряженного лица.
– Я боюсь, Аниса, – признался он. – Боюсь не справиться. Боюсь потерять тебя снова. Ты увидишь, кем я стал за эти годы, и…
– Я вижу, кто ты, – перебила я. – Вижу каждый день. И это все тот же Рейн, которого я полюбила. Возможно, с новыми шрамами, с новыми воспоминаниями, но все тот же мужчина с добрым сердцем.
– Добрым? – Он горько усмехнулся. – О, Аниса, если бы ты знала, скольких я убил за эти годы. Сколько крови на моих руках.
– Убил… ради свободы Таррвании? – тихо спросила я.
Его взгляд, потемневший от боли, встретился с моим.
– Ради тебя.
По моей коже пробежали мурашки. Не от страха – от осознания глубины его чувств.
– Тогда позволь мне быть рядом. – Я протянула руку. – Не уходи больше.
Он смотрел на мою ладонь, словно на драгоценный дар, а затем медленно, неуверенно коснулся ее. Его рука была такой горячей, шершавой от мозолей. Рука воина.
– Я не хочу, чтобы ты боялась меня, – произнес он тихо.
– Я боюсь, – призналась я, сжимая его пальцы, – но не тебя. Я боюсь за тебя.
Он нахмурился, не понимая, и я резко втянула воздух, собираясь с силами для разговора, который мы так долго откладывали.
– Астраэль не остановится, Рейн. Он придет за тобой. За нами. Гарнизон, который собрался у северных ворот, – это только начало. Я слышала разговоры, видела карты на столе советника. Они готовятся к полномасштабной осаде.
Его лицо стало жестким, словно выточенным из гранита. Но он не отпустил мою руку. Наоборот, сжал крепче.
– Я знаю, – просто сказал он. – Поэтому и не хотел… не мог позволить себе…
– Что? Быть счастливым? – Я покачала головой. – Рейн, если мы будем откладывать жизнь до тех пор, пока все опасности не исчезнут, мы никогда не начнем жить.
Он долго смотрел на меня, а затем вдруг его лицо изменилось: я увидела черты того юноши, которого полюбила когда-то. Того, кто не боялся мечтать.
– Идем, – сказал он, делая шаг в сторону моей – нашей – комнаты. – Нам нужно поговорить.
Я последовала за ним, все еще
