о Моране? — уточнил умрун. — Пфе! Кому она хозяйка? Когда-то, возможно… Да нет, и тогда она была не так сильна, как сама о себе думала. Нынче же о ней не помнят даже камни под твоей ногой. Что уж говорить о тенях или смертных?
— О как! — опешил я, растерянно заморгав. — А про Морану-то ты откуда узнал?
— Учуял, — равнодушно ответил Костяной царь. — В прошлый раз твоя душа была пуста, а теперь от нее просто смердит Навью. Пойми, ведьмак, мои владения очень стары. Думаю, они самые древние в этом поселении, которое вы именуете Москвой. Да тут никакими городскими стенами еще и не пахло, а я уже творил суд и расправу над теми, кто покинул жизнь и ушел во мрак. То, что ты сейчас видишь вокруг, — это только преддверье моей вотчины, не более того. Сами чертоги лежат под землей, там скрыты от света тысячи тысяч тех, кто покинул этот мир за ту бездну времени, что я сижу на своем престоле. И даже Хозяин подземелий не рискует переходить границы мест, на которые распространяется моя власть.
Красиво сказано. Но до чего он тщеславен — офигеть можно. Интересно, а кто такой Хозяин подземелий? Надо будет у Нифонтова спросить, он всю эту публику отлично знает. Или у своего умруна.
Бред какой. «Своего умруна». Брр…
— Так что я помню и Морану, и Велеса, и прочую их родню. А раз помню, то и чую, — небрежно продолжал вещать умрун. — И скажу тебе так — все они были не сильно могучи. Больше говорили, чем делали, да еще и постоянно грызлись друг с другом, потому в урочный час сгинули без следа. Туда им и дорога. А ты, ведьмак, глуп, если выбрал себе покровительницу, у которой нет славного прошлого и великого будущего. Я уж не упоминаю о том, как лихо она предавала тех, кто был ей верен.
А вот это интересно. С радостью послушал бы пару историй о Моране, тем более рассказанных очевидцем событий. Но сколько же этому монстру веков? Вернее, тысячелетий?
— Вообще-то я имел в виду не ее, а Смерть, — отложив свои желания на потом, объяснил умруну я. — Сам же знаешь, как называется тот путь, который я выбрал.
Замолчал Костяной царь. Замолчал, задумался, начал постукивать длиннющими когтями с синевато-стальным оттенком по подлокотнику кресла.
Молчал и я, ждал ответа. Надеюсь, он сейчас не мою судьбу решает? В сотый раз себя корю за то, что опять пошел у кого-то на поводу. Не ведьмак я, а калоша дырявая. Собака, которой крутит хвост.
— Неверно сказано. Не ты выбрал путь, а она избрала тебя, — поправил меня Хозяин кладбища. — И мне про то ведомо. Зачем, для чего — не понимаю. Как по мне — ты ей совершенно не нужен ни как слуга, ни как помощник, но… Ответ хорош, ведьмак. Я прощаю тебе твой отказ. И теперь ты волен покинуть мое царство беспрепятственно.
Ну что, надо уходить. Не стоит испытывать судьбу.
— Или у тебя еще что-то за душой есть? — В голосе умруна я отчетливо слышал насмешку. Оно и ясно, он ведь отлично понимал, что я пришел не просто так. — Ты попросить чего хочешь или узнать о чем?
— Даже за крохи знаний, что у тебя есть, Костяной царь, иному мудрецу не будет жалко душу свою отдать. Я не мудрец, но тоже был бы рад испить из этого родника. Особенно — послушать о том, кем была Морана тогда, когда этот мир был юн.
— Что за глупость! — От смеха умруна у меня чуть ноги не подкосились. Что я там говорил про страх? Не испытываю его больше? Заблуждался я. Просто потому, что никогда не слышал раньше вот это. — Мир был юн! Юность мира ныне не помнит никто. Разве что Святогор, что спит тяжким сном под Рипейскими горами, да и то вряд ли. Так что не позорься, говори, что тебе надобно.
— С одним из твоих подданных пообщаться хочу, — признался я. — Из совсем недавно похороненных.
— Опять ты выгоду ищешь, ведьмак, — благодушно отметил умрун. — Но это ничего, это или пройдет, или тебя убьет. Помни — злато-серебро всегда предает тех, кто ему служит.
— Не в деньгах дело… — было начал я, но замолчал, повинуясь жесту повелителя мертвых.
— Слуги, приведите того, кто ему нужен, — распорядился тем временем тот. — Вон он бумажку в руках мнет, небось на ней все и записано.
Наблюдательный какой!
— А ты помни, ведьмак. — Умрун чуть подался вперед. — Второй раз я тебе помогаю. Второй раз ты приходишь и уходишь из моего дома живой и здоровый.
— Я помню, повелитель, — громко сказал я. — Помню. И знаю, что велит в этом случае делать покон. Платить добром за добро.
— Не забывай этого, — проурчал умрун. — Вот и твой интерес пожаловал.
Савва при жизни был тучен, лыс и щекаст. Он топтался на дорожке, то и дело переводя взгляд с меня на Костяного царя. Я вызывал у него недоумение, умрун — очевидный страх.
— Видел его, — бросил Хозяин кладбища. — Пустая душонка, бесполезная. Он твой, ведьмак, спрашивай, о чем хочешь.
— Вы куда документы дели? — без особых прелюдий осведомился я у мертвеца. — Те, что для закрытия сделки нужны? Там ваши партнеры скоро по миру пойдут.
— Документы? — Савва совсем опешил. — Вы от Миши?
— От него, — кивнул я. — Где документы? Если в банке, то в каком? Адрес, номер ячейки, куда ключ от нее спрятали? Если не в банке, то где еще?
— В банке, — мелко закивал Савва. — Сейчас все расскажу!
Все-таки бизнесмен есть бизнесмен, чего у них не отнимешь, так это четкости изложения. Две минуты — и весь расклад на руках. Правда, я так и не понял, почему в его квартире не нашли ключ от ячейки, ведь он хранился именно там. Но это уже не мои заботы, даже если ячейку выпотрошили сразу после смерти этого бедолаги, так как я свою работу выполнил. Кстати, паршивые спецы у друга Миши. Договор на абонирование сейфа был оформлен на имя Саввы, по идее, не такой уж великий труд был найти этот банк.
— И скажите Мише и Виктору вот что! — затараторил покойник, опасливо поглядывая на умруна. — Надо…
— А кто такой Виктор? — уточнил я.
— Наш с Мишей партнер, — удивился моему вопросу Савва. — Виктор Челых. Мы только друг с другом работаем, уже лет двадцать. Неужели Миша без него вам поручение найти меня дал? Как такое возможно?
— Виктор? — переспросил я. — А как же Эдуард?
— Эдуард? — ответил вопросом на вопрос мертвец. —
