а худой сутулый Хирург скользил за ним как змея.
– Где тут щиток…?
– Кабелем займись…
– Тьфу, цешку забыл…
По обрывкам фраз доктор решил, что мародеры пришли за проводами. Раньше медь можно было выгодно сдать, но кому она могла понадобиться сейчас, Хирург не понимал.
Жека выглянул из-за угла и навел прицел на бородатого мужика в спецовке. Его напарник сидел на корточках, копаясь в рюкзаке.
Приветственная пуля расколотила кафельный пол в метре от незнакомцев. Второй не понадобилось. Мужики поняли предупреждение, рухнули мордой вниз и заорали во все горло:
– Не стреляй!
– Мы электрики!
– От Леонидыча мы!
Кулак щелкнул предохранителем:
– Ну, я так и подумал. Молодец Сундуков, быстро работает.
– Ты же их чуть не прикончил?!
– Обижаешь, Авиценна. Чтобы я с такого расстояния промазал? Да ты шутник…
К вечеру в здание вернулась жизнь. Засветились лампочки, по трубам потекла вода, бригада работяг расчистила территорию и навела порядок в холле. Починили замки, шлагбаум и входную дверь. Провели санитарную обработку всего корпуса. Жека вызвал Хорька для охраны объекта, остальные бойцы пока остались в «Хилтоне».
Их маленькая группа из заброшенного хутора стремительно превращалась в мощную организацию. Появились люди, оружие, связи, власть, и Кулаков обещал, что это только начало. Доктора немного пугали такие резкие перемены. В городе он чувствовал себя неуютно даже за тонированным стеклом внедорожника. Хирург боялся, что чистые узнают о них и объявят войну. Однако теперь отступать было поздно, маховик событий раскручивался всё быстрее, приходилось лишь подчиняться той силе, что несла их вперед.
Домой они вернулись в сумерках. Генератор не тарахтел, на кухне дрожал слабый огонек от свечи. Доктор вышел из машины и едва устоял, ухватившись за ограду. Голова кружилась от усталости. Они не спал больше суток, но это того стоило.
Сонная Люба мыла посуду в раковине. Кочерга валялся на диване в одних трусах и умиротворенно курил. Кулак не взял его на задание, оставив для охраны дома, но Хирург догадывался, что Жека просто не доверял Косте. Или хотел уменьшить его роль в успехе.
– Ну, как прошло? – поинтересовалась Любаша.
– Идеально. Больничка в нашем распоряжении, администрацию прижали к ногтю. Завтра переезжаем в нашу новую резиденцию. Доноры чуть позже.
– Там еще масса работы, начнем постепенно обживаться, – добавил Хирург.
На столе появились стейки из толстолобика, жареные калачи, свежая редиска, зеленый лук и бутылка водки. Доктор посмотрел на Любу:
– Как наша пленница?
– Ныла целый день. Сейчас молчит, уснула, наверное. Фух, я задолбалась для неё в перчатках готовить! Отвыкла. Все ладони сопрели.
Хирург поковырял вилкой в куске рыбы:
– Придется приспосабливаться. Доноров надо беречь…
– Хорошо, что Костя прокосячился, и мы только одну бабу захватили. А если бы всех? Это сколько бы мне стряпать пришлось?
– Цыц! Поговори мне тут, – огрызнулся Кочерга, – они как тараканы в разные стороны побежали. Сами сказали на поражение не стрелять! Что мне, разорваться теперь было?!
Жека захрустел редиской и налил всем по пятьдесят граммов:
– Да не рычи. Лиха беда начало. Сегодня человечков прибавилось, первая опытная партия, так сказать. Скоро начнем цистернами кровь выкачивать, купаться в ней будем, как граф Дракула.
– Сколько взяли? – милое личико Любаши приняло хищный вид.
– Двадцать семь. Но часть на своих местах останется, в администрации рулить.
– А чем их всех кормить, ты подумал? Я одна буду готовить?! Они наши припасы за три дня сожрут!
– О харчах не беспокойся. Этим Валет займется. А насчет поварихи – это да, покашеваришь на первых порах в две смены.
Люба закрыла лицо ладонью и опустила голову. Костя нервно затушил бычок в разрезанной пивной банке:
– Чё за Валет?
– Старый знакомый. У него есть подвязки на складах. За бабки свежевыжатый березовый сок в январе достанет. А монеты нам скоро мешками заносить начнут. Как только процесс отладим, я соберу нужных людей и сделаю предложение, от которого они не смогут оказаться.
Доктор потрепал Любашу за плечо:
– Не переживай, так и быть, я тебе нашу первую пленницу в помощницы отдам. После сдачи крови, само собой. Только береги её, это всех касается. В больнице мне нужна идеальная чистота: перчатки, халаты, обувь. Доноры не должны знать, кто мы на самом деле. Никто в городе не должен знать.
Глава 19. Ящер
Соня расстелила на траве толстый плед и поставила корзинку с клубникой. Дочурка весело ползала в тени дерева, пытаясь поймать бабочку, но та каждый раз издевательски взлетала под ладошкой.
– Ох, Надюша, шустрая ты девчонка растешь, глаз да глаз за тобой.
Малышка радостно прокряхтела в ответ. Бабочка улетела, и внимание девочки привлек большой зеленый жук. Его поймать оказалось легче.
– Фу, брось, бяка!
Надя не спешила расставаться с добычей, она зажала жучка в кулаке и попыталась уползти от мамы. Но бегство было не долгим. Соня подняла малышку на руки, ласково пожурила и усадила на плед.
За спиной послышался плеск. Одинцова оглянулась и заметила в бассейне маленькую лягушку, которая пыталась выбраться на сушу, но бортик был слишком высоким. В отличие от собрата по басне, она не могла взбить лапами масло, так как плавала в пресной воде.
Соня взяла сачок и мигом выловила зверюшку:
– Смотри, Надюша. Это ля-гуш-ка. Не бойся, она не опасна. В лягушках эти злые клещи не заводятся. Ладно, пусть себе скачет.
Земноводное, заметив над собой любопытное личико ребенка, резво подпрыгнуло и скрылось в траве. Одинцова потянулась к клубнике. Ямочки на нежных щечках чуть задрожали от легкой кислинки:
– Вкусно. Тоже хочешь? А вдруг аллергия…. ладно, только одну.
Пока Надя мусолила ягоду в беззубом ротике, Соня открыла книгу, прислонилась спиной к дереву и продолжила читать о приключениях Буратино. Малышка ничего не понимала, но обожала слушать нежный, словно сотканный из бархатных нитей голос матери.
Крики часовых нарушили утреннюю идиллию. Скрипнули ворота, и на территорию вошел Яшка Шкуркин. Даже издалека Соня поняла, что с ним что-то не так. А еще она поняла, что сейчас не дадут отоспаться Тимуру и разбудят его раньше времени после ночной смены.
Ящер и вправду выглядел паршиво. Он шатался как пьяный забулдыга, которого выгнали из кабака и при этом отвесили ядрёных люлей. Шкуркин сильно хромал, на выбритой голове вздулась большая шишка, а на правой щеке краснела широкая ссадина. Кровь запеклась в уголках губ и под кадыком.
Надя недовольно хрюкнула, требуя продолжение сказки. Соня взяла малышку на руки и решила вернуться в дом. Она опередила часового буквально на минуту, убедилась, что муж еще спит, и встретила охранника у порога.
– Сонь, тут это, ну ты видела. Ящера с Арой прессанули, Флэш нужен.
– Он лёг три часа назад. Нас что, враги осаждают?
– Пока нет, но сейчас совет собирается.
– А отложить его никак нельзя? У Тимура уже мешки под глазами больше чем твой рюкзак. Вы его через смену будите раньше времени.
– Ну, так ЧП…, – виновато пробурчал часовой.
– А Пастырь на что? Вот с ним и обсудите, – не сдавалась Соня.
Когда надо, она мигом превращалась из сказочной феи в грозную стальную леди. Одинцова понимала, что ведет себя глупо и эгоистично, но её материнский инстинкт внезапно трансформировался для защиты мужа. Ей просто хотелось выгадать время, чтобы Тимур поспал еще пару часиков, его и так дергали по любому поводу и днём и ночью.
– Чего там…? – раздался сонный голос Флэша с кровати. Соня поняла что проиграла и с досадой отступила.
В этот раз совет состоял из очень узкого круга лиц, чтобы раньше времени не поднимать панику в «Хали-Бали». Пастырь, Егорыч, Флэш и Гусь смотрели на обессиленного Ящера. Тот говорил тихо, сбивчивыми фразами, время от времени хватаясь за рёбра и морщась от боли.
– С Ромой Фестивальным мы договорились. Барыга он ушлый, за стволы торговался до последнего, но Ара его продавил. Роме бенз тоже позарез нужен. Короче семь калашей и три тысячи патронов к следующей стрелке обещал подготовить.
– Мы обсуждали
