одинокий, загнанный в ловушку собственного тела.
Он сделал шаг к ней. Потом другой. Его движение было неуклюжим, скованным, будто он боролся сам с собой. Гулкий топот его шагов и тяжелое, хриплое дыхание разрывали звенящую тишину пустого коридора.
Коридор в этом крыле был длинным, мрачным и почти безлюдным в этот час. Основная жизнь Академии — лекции, тренировки, интриги — кипела в центральных залах и садах. Сюда, в каменную глушь к общежитиям малых домов, заглядывали редко. Пару служанок, несших вёдра с водой, уже давно скрылись за поворотом, испуганно шарахнувшись от него. Из приоткрытой двери в дальнем конце мелькнуло бледное лицо какого-то студента, которое тут же исчезло, и послышался резкий щелчок запора. Ещё одна дверь приоткрылась на волосок, и в щели блеснул испуганный глаз, чтобы через мгновение тоже исчезнуть. Никто не собирался помогать наследнику Грифонову в его припадке. Все знали о Проклятии Дикой Крови. Все боялись его. И все предпочитали спасать собственную шкуру, запираясь в комнатах и молясь, чтобы буря пронеслась мимо. Он был один. Совершенно один в этом длинном, холодном каменном мешке со своей болью и своим чудовищем.
Вайолет стояла на пороге, парализованная страхом. Её разум кричал бежать, запереться, спрятаться, как сделали все остальные. Но её ноги не слушались. А её дар... её «слабый» дар... вдруг зазвучал в унисон с этой агонией. Она чувствовала не просто ярость. Она чувствовала боль. Всепоглощающую, разрывающую изнутри боль того, кто заперт в клетке собственной силы.
И в этот миг слова из книги, что она читала вчера, вспыхнули в её памяти: «Сила, что видит не вспышку крови, а её музыку. Умение услышать и настроить на нужный лад».
Она не думала. Не анализировала. Она сделала шаг навстречу своей гибели.
— Тихо, — прошептала она, и её голос прозвучал странно громко в звенящей тишине.
Лео замер, его яростный рык застрял в горле. Алый свет в его глазах дрогнул.
— Всё хорошо, — сказала Вайолет, делая ещё шаг. Она медленно, очень медленно подняла руку. — Ты не один.
Её пальцы коснулись его раскалённого виска.
Прикосновение было подобно удару тока — но не электрического, а тихого, ледяного. Яростный рык замер на его губах. Алый свет в его глазах дрогнул, отступил, уступая место потрясённому, почти детскому недоумению. Напряжённые мышцы его спины и плеч дрогнули и начали расслабляться. Алое свечение на его руках стало меркнуть, становясь всего лишь розоватым румянцем на коже.
Он глубоко, с хрипом вдохнул, словно впервые за долгие минуты способен дышать полной грудью. Его взгляд, всё ещё дикий, но уже осознающий, застыл на её лице.
И тогда он почувствовал это. Не запах. Аромат. Чистый, холодный, невероятно нежный. Словно горсть белых хризантем, брошенная в самый разгар пожара. Он проник в него, смешался с дымом его ярости и… погасил её.
Лео выдохнул. Длинно, с дрожью. Его веки сомкнулись, и он рухнул вперёд, потеряв сознание. Вайолет инстинктивно подхватила его, не удержалась под тяжестью, и сама опустилась на колени. Его голова тяжело упала ей на плечо.
В коридоре повисла оглушительная тишина. Свита смотрела на них, открыв рты, не в силах вымолвить ни слова.
Вайолет сидела на холодном каменном полу, поддерживая бездыханное тело самого могущественного ученика Академии. Её пальцы всё ещё касались его виска. В воздухе медленно рассеивался нежный, цветочный аромат.
Наступила оглушительная, звенящая тишина, длившаяся, возможно, всего пару секунд. А потом коридор взорвался хаосом.
Двери, которые до этого были прикрыты и за которыми таились испуганные жильцы, теперь распахнулись. Студенты, служанки, пажи — все, кто за секунду до этого прятался, теперь ринулись прочь, подальше от эпицентра бури. Их было не парочка, а два-три десятка человек, высыпавших из своих комнат, как испуганные тараканы из-под плинтуса.
Это не было любопытством. Это была чистая, животная паника. Они не смотрели — они бежали. Сбивая друг друга с ног, спотыкаясь о подолы платьев, сдавленно крича. Они видели, как Дикая Кровь поймана и усмирена, но инстинкт велел им бежать, пока чудовище не очнулось. Гулкий топот десятков ног, приглушенные вопли и звук захлопывающихся вдалеке дверей — вот что заполнило коридор вместо звенящей тишины.
Именно в этот момент из дальнего конца коридора, запыхавшись, появились Кассиус и двое других из свиты Лео. Они тащили за руку пожилого мужчину в форме целителя с символом Алой Розы на груди. Видимо, они всё же не полностью потеряли совесть и побежали за помощью.
Кассиус замер на месте, уставившись на сцену перед ним: Лео без сознания, его голова на плече Вайолет, а она смотрела на подбегающих с невозмутимым, почти отрешенным спокойствием.
— Ты... Ты жива? — выдохнул он, не в силах найти другие слова. — Что... что ты с ним сделала?
Вайолет подняла на него глаза. Её голос снова звучал кротко, но теперь в нём была непоколебимая уверенность силы, которую она только что обнаружила в себе.
— Ему нужен маг-целитель, — тихо повторила она, глядя уже не на Кассиуса, а на самого целителя. — Приступ прошёл. Он просто спит.
И впервые за весь день никто не посмел ей перечить. Целитель, отстранив остолбеневшего Кассиуса, торопливо опустился на колени рядом с Лео, его руки уже светились мягким золотистым светом диагностического заклинания. А Вайолет почувствовала на себе десятки глаз, в которых читался уже не смех, а страх, недоумение и жгучее любопытство. Слух о том, что произошло в этом коридоре, разлетится по Академии быстрее, чем крик ворона.
Глава 5: Деловое предложение
Три дня. Семьдесят два часа напряженного ожидания, которые растянулись в вечность. С момента того, как в опустевшем коридоре рассеялся аромат хризантем, а тяжесть тела Лео Грифона переложили на носилки маги-целители, жизнь Вайолет превратилась в хождение по лезвию бритвы.
Утро первого дня началось с того, что ее соседки по комнатам — две вечно щебетавшие девушки из небогатого, но амбициозного дома Лилий — в коридоре встретили ее гробовым молчанием. Их тихий, испуганный шепот был красноречивее любых слов. Весть разнеслась мгновенно. Вайолет Орхидея была не просто «бледной» — она была опасной. К ней прикоснулось Проклятие Дикой Крови и… выжила. Более того, усмирила его. Это пугало окружающих куда больше, чем открытая агрессия.
На занятии по Гемо-манипуляции царила атмосфера подавленного любопытства. Магистр Игнатий, сухой старик с глазами-буравчиками, демонстрировал, как сильная воля может заставить каплю крови менять форму, подниматься против силы тяжести и испускать ровное, контролируемое свечение. Студенты из великих домов
