Она отдыхала в большом саду, разбитом позади главного флигеля, любовалась цветами и наслаждалась одиночеством, когда ее отыскали Тай Мин и ан Хао. С первого взгляда было заметно, что они чем-то удручены.
– Вы такие серьезные… – сказала Сон Чин. – Неужели ваши родители тоже приготовили вам сюрприз?
Весть о предстоящей свадьбе уже успела широко распространиться, хотя бы потому, что при ее положении в обществе требовались продолжительные приготовления к такому событию.
– Нет.., пока что нет, во всяком случае, – рассеянно ответила Мин. – Тут другое…
– Ходят разные слухи, – вмешался ан. – Упорные слухи. И надо сказать, есть вещи, которые их подтверждают.
– Слухи? О чем? О моем браке? Стало известно, кто будет моим мужем?
– В некотором роде, – ответила Мин; было видно, что ей трудно подобрать подходящие слова.
Сон Чин знала, что эти двое общаются с прислугой и персоналом намного теснее, чем могла себе позволить она, а слугам всегда известно гораздо больше, чем господам.
– Ну, говорите же кто-нибудь! Я не могу больше!
– Твой отец предупредил тебя, что все знания, которые ты получила после разгрома ячейки, должны быть стерты? – спросила Тай Мин.
Сон Чин кивнула:
– Да, и мне это не по душе. Я всегда терпеть не могла, когда копаются у меня в голове, хотя бы и безопасности ради, а уж стирание мне нравится еще меньше, но в этом случае выбирать не приходится. Любому на моем месте сказали бы то же самое.
– Да. Нас всех отсылают в Центр перед рекреацией, – согласился ан и, помолчав, наконец решился. – Но с тобой поступят иначе. Они уже собрали целую команду экспертов. Психохимики, психотехники – полный комплект – и все это для тебя. Я сам слышал, как твой отец разговаривал с генералом Чином.
Чин был правой рукой ее отца и должен был исполнять его обязанности на время рекреации.
– Сон Чин, тебя хотят переделать! – со слезами выкрикнула Тай Мин. – Они.., он сказал, что иначе ты не сможешь быть хорошей женой и матерью.
У Сон Чин внезапно потемнело в глазах.
– Он не осмелится! – гневно воскликнула она, но, хорошо зная своего отца, отлично понимала, что тот не только осмелится, но и сделает это. Должно быть, так было задумано с самого начала, вот почему он сквозь пальцы смотрел на ее проделки. Он проверял ее, испытывал ее способности, ее физическое и умственное развитие! И вот теперь она прошла последний тест, и ей предстоит воплотить в жизнь заветную мечту отца.
Он вынашивал этот план много лет, и обойти его было невозможно. Она никогда уже не вернется из этой рекреации. Ее прежняя психика исчезнет, сменившись темплетом, который – Сон Чин была в этом уверена – отец давно уже приказал подготовить. Она превратится в покорную, услужливую дурочку, не знающую иного мира, кроме Хайнани, и ничем не интересующуюся. Скучнейшее изнеживающее растительное существование. У нее будет одна задача – нарожать как можно больше детей.
Сон Чин знала, что это вполне возможно, она даже ничего не заметит. Химические препараты проникнут в мозг, внедрятся в рецепторы и сделают ее кроткой, послушной, пустоголовой нимфоманкой.
Поблагодарив друзей за предупреждение, она сказала, что хочет побыть в одиночестве, но и сама не осталась в саду. Сон Чин вернулась в дом и по потайным, тщательно охраняемым переходам спустилась и компьютерный зал. Она была гениальна и генетически превосходила всех, даже своего отца. Она знала, что, располагая достаточным количеством информации, можно найти решение любой проблемы. Даже такой.
Сев перед компьютером, она включила его и задумалась, пристально глядя на машину, столь знакомую и простую для нее. Через месяц ей и во сне не приснится этот зал, а если ее приведут сюда, она решит, что попала в сказку. Риск не имел для Сон Чин никакого значения, ибо то, что ее ожидало, было стократ хуже смерти. Ничего, она еще покажет им всем!
Козодой выглядел ужасно. Увидев его, Танцующая в Облаках испугалась, что его опять одолело безумие.
Скрестив ноги, он сидел на полу в каком-то странном оцепенении и казался внезапно постаревшим. Его волосы были растрепаны, лицо и одежда покрыты грязью и перепачканы запекшейся оленьей кровью. Туша оленя, освежеванная, но не разделанная, лежала в соляном ларе, и было ясно, что со времени возвращения с охоты он не делал ничего, а только сидел и словно на ядовитую змею смотрел на какой-то потрепанный черный ящик с металлическими застежками, лежащий на земляном полу.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – осторожно сказала она. – Но ты не болен? Может, сбегать за знахарем?
Он не пошевелился.
– Не стоит. Эта болезнь особого рода, и врачующий ее заболеет сам.
Танцующая в Облаках недоуменно нахмурилась:
– Ее источник в этом ящике? Козодой кивнул:
– Охотясь, я наткнулся на мертвую женщину. Она умерла давно, но демон до сих пор ищет ее повсюду. Ему нужен этот ящик. Женщина умерла ради того, чтобы спасти его.
Танцующая в Облаках вгляделась внимательнее:
– А что там внутри?
– Смерть. Она поражает всякого, кто заглянет в ящик и поймет, что там находится. Она испугалась, но не за себя.
– И ты заглянул? И понял?
– Да, но я заглядывал туда мельком, и яд его не коснулся меня. Пока не коснулся.
– Значит, злые духи схватили твою душу, но еще не овладели ею. Пока не поздно, я заберу его отсюда. Отдай его мне.
Он резко повернул голову и взглянул на нее:
– Нет!!!
– Почему? Духи возьмут мою душу в обмен на твою, вот и все.
Козодой нахмурился, и взгляд его стал осмысленнее.
– Зло, заключенное в ящике, может повредить тебе только через меня. Действительно, безопаснее было бы отдать этот ящик тебе, чтобы ты отнесла его в стойбище Четырех Семейств. Это единственное, что может меня спасти. Но проклятие, тяготеющее над ним, таково, что я не могу позволить тебе это сделать.
Она не поняла, что он имел в виду – вернее, поняла по-своему.
– Ты думаешь, что тогда тебя назовут трусом? Воин, который в одиночку бросается на стрелы и копья неисчислимых врагов, может быть, и храбрец, но это мертвый храбрец и к тому же дурак, потому что гибель его бессмысленна. За свою жизнь я знавала много таких глупцов. О них поют песни, но никто не учит молодых воинов на их примере. Пойти на верную смерть, чтобы другие остались живы, – почетно, но погибнуть, мечтая только о собственной славе, равносильно предательству: женщины и дети остаются рыдать в одиночестве, а племя лишается воина, который мог бы пригодиться в другом бою. Позволь мне взять ящик.
Козодой вздохнул:
– Нет. Твои слова мудры, но сейчас речь о другом. Зло, о котором я говорил, присуще всей нашей системе, потому что она вынуждает человека бояться знаний. Около месяца тому назад со мной говорил демон. Он предостерегал меня, что в этом ящике лежат такие вещи, о которых мне не следует знать. Ты понимаешь, что это значит? Мне ЗАПРЕЩАЮТ знать! А ведь я – историк, ученый. Вся моя жизнь – это поиск истины. В этом ящике лежит истина. Она манит меня. Если я не загляну в него, я предам самого себя, моя жизнь обратится в ложь и потеряет смысл. Но, если я загляну, те, кто знает, что там находится, убьют меня, чтобы я не рассказал другим. От них нельзя убежать и некуда спрятаться.
