Внезапно Эстебан замолчал. Елена обернулась и с замиранием сердца увидела в дверях отца. Он взглянул ей прямо в глаза и повернулся к остальным бойцам, напряженно ожидавшим его слов. Потом он осторожно пробрался между сидевшими на палубе людьми и негромко поблагодарил Эстебана.
— Объявившаяся в Мэдисоне новая группа повстанцев, — наконец объявил он, — взорвала бомбу в самом фешенебельном пригороде Мэдисона. Погибли Насония Санторини, Ханна Урсула Ренке, половина высших офицеров Вооруженных сил Джефферсона, а также несколько влиятельных депутатов Законодательной палаты и Сената.
В кают-компании воцарилось гробовое молчание, потому что все знали, как ДЖАБ’а отреагирует на этот взрыв.
Саймон подтвердил наихудшие опасения:
— Санторини приказал казнить всех заключенных в джабовских лагерях и тюрьмах. Это восемьсот тысяч человек…
Елена закрыла глаза и перед ее внутренним взором предстала невыносимая картина: джабовские полицейские, расстреливающие беспомощных узников.
— Коммодор Ортон, — добавил отец Елены, — предпринимает попытки спасти заключенных… Мы все понимаем, чем это чревато.
Осмотревшись по сторонам, Елена заметила хмурые лица опытных бойцов и ужас в глазах неопытных студентов, которых она помогала сплотить в отряд. Ей тоже стало страшно. Коммодор Ортон вышел в открытый бой, чтобы спасти заключенных в лагерях, обрекая себя тем самым на смертельный риск. К тому моменту, когда «Звезда Мали» долетит до Джефферсона, на нем может не остаться ни одного повстанца! От этой мысли у девушки все похолодело внутри.
Голос отца пробудил ее к действительности.
— Надо пересмотреть наши планы. До Джефферсона нам осталось три дня полета. За это время правительственные войска не успеют уничтожить всех фермеров, потому что люди коммодора Ортона связывают их боями возле тюрем и лагерей. Коммодор уже организовал силы самообороны фермеров в Дамизийских горах и посоветовал им покинуть незащищенные фермы и скрыться в ущельях, вход в которые может защищать даже несколько бойцов.
Повстанцы передают фермерским силам самообороны оружие и тяжелую артиллерию для обороны перевалов и устий каньонов вплоть до нашего прибытия. Для того чтобы превратить Каламетский каньон в неприступную крепость, не нужно много людей и оружия; Откровенно говоря, ДЖАБ’е будет гораздо труднее штурмовать этот каньон, чем явакам. У джабовцев нет авиации, а «Блудный Сын» выведен из строя… Эстебан! Твои опытные бойцы переправят фермерам оружие и научат, как окопаться и отразить атаку противника. Остальное зависит от событий, которые произойдут к моменту нашей высадки. Я буду держать вас в курсе по мере поступления сообщений от коммодора Ортона.
— Вас понял! — браво отрапортовал Эстебан.
— Елена! — Взгляд Саймона обратился на дочь.
— Я! — Девушка пожирала глазами отца.
— Мы хотели поручить твоей группе доставку продовольствия и снаряжения, но в нынешней ситуации вы будете действовать в качестве наших связных на территории противника.
— Но… — недоуменно начала Елена.
— Ты, — перебил ее со странным выражением во взгляде отец, — лучше остальных знаешь джабовскую пропагандистскую машину.
При этих словах девушка заметила, что на нее смотрят все собравшиеся в кают-компании и залилась краской.
— Ты объяснишь своим студентам, что и как думают джабовцы. Коммодор Ортон надеется, что мы вступим в контакт с городским сопротивлением, взорвавшим бомбу. Для этого нам нужен человек, понимающий психологию горожан. Стопроцентному фермеру они могут и не поверить.
Елена кивнула. У нее все плыло перед глазами. Развозить продовольствие и медикаменты по лагерям повстанцев — дело совсем не трудное, а вот сойти за свою в Мэдисоне, да еще найти там новоиспеченных террористов!.. Теперь в ее руках не только ее друзья, а жизнь и смерть множества ни в чем не повинных людей! Ей придется объяснить остальным студентам, что думают массы горожан, которым двадцать лет промывали мозги, до тех пор пока они не потеряли терпение и не стали убивать всех направо и налево. Девушка вспомнила, как она в течение долгого времени жила среди высокомерных, алчных, глупых и самолюбивых людей, мало чем от них отличаясь.
Думать об этом оказалось очень неприятно. Но она вспомнила все.
«Как непросто ей сейчас живется, — вдруг мелькнула мысль в голове Елены, — теперь ей надо принимать ответственные решения, а раньше ей вообще не требовалось думать». За нее это делала ДЖАБ’а, которая и по сей день стремится думать за всех на Джефферсоне.
Как же ей объяснить привыкшим к самостоятельности товарищам, что такое — вообще не думать, а лишь слепо выполнять то, что тебе говорят! Это нелегкая задача. Возможно, пойти в бой ненамного труднее!
Оставшаяся часть полета промелькнула, как один миг. Елена круглые сутки рассказывала товарищам, как ведут себя джабовцы, о чем они думают и во что верят. Студенты с Вишну пришли в ужас от того, что узнали, но трудились не покладая рук, впитывая новую для себя информацию, как губки.
В редкие моменты отдыха Елена разговаривала с Эстебаном и другими бывшими солдатами. Она расспрашивала их о планах кампании, стараясь понять, что они думают и почему. В койку она падала лишь тогда, когда вообще не стояла на ногах. Стоило ей сомкнуть глаза, как уже начинался новый день. Так незаметно подошел момент, когда «Звезда Мали» покинула гиперпространство и стала приближаться к Джефферсону.
Собравшиеся в кают-компании могли следить за движением корабля к их родному миру на большом экране, прикрепленном к переборке. Студенты оживленно переговаривались. Опытные бойцы приберегали силы для грядущей схватки. Елена по большей части наблюдала за лицами своих спутников, а не за экраном, в разных углах которого маячили другие планеты, вращавшиеся вокруг джефферсонского светила.
Наконец сам Джефферсон стал постепенно расти на экране. При виде родной планеты Елена ощутила тоску по ней, смешанную со страхом и ненавистью. Ее прекрасным родным миром, сверкавшим на экране голубой звездочкой, правят люди, чьи сердца так же пусты и холодны, как космическая бездна. На лицах бывалых солдат тоже возникло странное выражение, что Елене было трудно отвести от них взгляд.
Она как раз думала об этом, когда ее заметил Эстебан. Поняв, что именно ее интересует, он начал было что-то говорить, но осекся и замолчал. Он не смог облечь в слова свои переживания. Елена понимающе улыбнулась, Эстебан пристально взглянул ей в глаза, кивнул и отвернулся к экрану. У Елены задрожали руки. Этот бессловесный обмен взглядами глубоко ее потряс. Она поняла, что ей не узнать всего, что хочется, просто разговаривая с опытными людьми или разглядывая тех, кто был свидетелем гибели целых миров.
