Это оказалось последним, что он успел сделать в жизни.
Стратегический бомбардировщик ВВС Четырех Княжеств, АГУ-18 «Дикий гусь» с поэтическим именем «Ландыш», сбросил свой груз за пятнадцать минут до того. Груз представлял собой большой заостренный цилиндр из прессованной целлюлозы с решетчатыми несущими плоскостями по бокам. Планирующая пятнадцатитонная бомба обладала собственным реактивным коррекционным двигателем, сделанным из специального огнеупорного пластика, не отражающего радиоволны, и рассчитанным на три минуты работы. Ее содержимым являлось четырнадцать с половиной тонн засекреченного состава, известного в узких кругах как «зеленый туман». Боезаряды объемного взрыва разрабатывались и в Четырех Княжествах, и в Катонии уже не первое десятилетие, но это устройство являло собой шедевр смертоубийственного искусства. Распыляемый ей в воздухе аэрозоль при взрыве не просто уничтожал все живое в окрестности не менее ста саженей — он еще содержал и термитный компонент, ударной волной разносимый по крайней мере на полверсты вокруг и прилипавший к поверхностям не хуже клея. Создаваемый им при горении жар плавил даже сталь и бетон и либо сжигал, либо надежно запечатывал выходы из бомбоубежищ. Бомба предназначалась для испытаний на засекреченном полигоне в западной части Четырех Княжеств, но военные, получившие запрос от СВР, с огромным энтузиазмом восприняли идею испытания образца в полевых условиях. И потому уже заправленный и подготовленный к вылету «Ландыш» отправился по совершенно иному маршруту.
Бомба точно знала, куда она нацелена. Навигационные спутники стояли невысоко над горизонтом, но для вычисления начальной траектории на высоте в двадцать пять верст их сигнала оказалось вполне достаточно. И вполне достаточно, чтобы короткими импульсами корректировать траекторию планирования до высоты всего лишь в полторы версты. Дальше бомба летела сама по себе, но на конечный результат отсутствие корректировок влияния не оказало.
В три часа сорок семь минут утра распавшийся на части контейнер выбросил всю превратившуюся в аэрозоль смесь на высоте в шесть саженей над центром лагеря «Миссисима». Четверть секунды спустя аэрозоль сдетонировал. Еще полсекунды спустя в лагере и его полуверстовой окрестности не осталось ни одного живого существа. Чудовищное багрово-желтое облако вспухло над бараками, и к небесам рванулся огромный огненный гриб. Находившихся в лагере людей убило ударной волной, огненной вспышкой и — на тот случай, если кто-то умудрился выжить — удушьем от полного выжигания кислорода в воздухе. Впрочем, тем, кому не повезло оказаться в ближайшей окрестности взрыва, хватило и ударной волны в сочетании с горючим составом. Расположенные на площадке под маскировочными сетями вертолеты, включая огромный транспортный вертолет, на котором в свое время везли Карину с Цуккой, словно пушинки разбросало, искорежив до неузнаваемости еще до того, как взорвались их баки и наполовину вкопанные в землю топливные цистерны. Расположенный чуть в стороне лабораторный цех, где из маяки извлекали экстракт сока, а также превращали экстракт в удобный для хранения порошок, разнесло в щепки, разбросав чаны, змеевики и емкости для сока на расстояние в несколько верст и полностью испарив три тонны серной кислоты, применявшейся в процессе экстракции. Позднее кислота выпала с первым же дождем, превратив в одно большое желтое пятно полосу джунглей шириной в пять и длиной в тридцать верст. На участке диаметром в полторы версты древесные стволы в двадцать-тридцать сантиметров в диаметре ломало словно спички и выворачивало вместе с корнями. Минуту спустя после взрыва на месте бывшего военного лагеря Дракона заполыхал огромный погребальный костер, испепеляющий склады с оружием, продовольствием и готовым к отгрузке дистиллированным соком маяки — и тела более трехсот человек, цвета и станового хребта армии Оранжевого клана. А вместе с солдатами погибли двадцать семь техников, работавших в лабораториях, и около восьмидесяти обитательниц женского барака. Впрочем, последние, если бы они знали о грядущей судьбе, наверняка вознесли бы пилоту бомбардировщика благодарственную молитву.
База «Миссисима», восемь лет назад брошенная Караванной Охраной и прибранная к рукам Драконом, перестала существовать окончательно и бесповоротно.
— Вот оно! — потрясенно выдохнула Яна.
Зарево к югу от Чумчи на несколько долгих секунд затмило свет разгорающейся утренней зари. Вся компания зачарованно смотрела, как начальная вспышка постепенно гаснет, но вслед за ней все сильнее разливается новое зарево. Еще минут пять спустя далекий грохот взрыва заставил зазвенеть стекла в оконных рамах.
— Ну ничего себе! — потрясенно проговорил Саматта. — Они что, атомной бомбой шарахнули?
— Вряд ли, — Ольга задумчиво потерла подбородок. — Слишком близко к границам Граша. И так крупный скандал выйдет, если в Грашграде докажут нашу причастность. Нет, скорее, объемный взрыв. Что-то типа вашей «Черной бури», подробности которой из тебя в свое время так неудачно пытались вытрясти. Или одна из супербомб на традиционной взрывчатке, с которыми наши вояки играются. Только не спрашивайте, что конкретно, я понятия не имею — что мне ответили, вы и сами видели.
— А если бы имела, то все равно не сказала бы, — иронично проговорил Дентор. — Ольга, мы же тебе говорили: не хочешь выдавать тайны — просто помалкивай, мы за язык не тянем. Ну что же, вариант с мулами больше не кажется необходимым. Если честно, я рад. Никогда не любил со зверюшками возиться. На нее присядешь, а она возьми да и сдохни.
— Обаке-переростку вроде тебя лучше бы помалкивать насчет «присядешь», — Саматта ухмыльнулся, но тут же снова посерьезнел. Он отвернулся от окна и склонился над картой, освещенной резким светом фонаря. — Еще непонятно, хорошо без мулов или плохо. Смотрите — вот этот отрог нам доставит наибольшие неприятности. Чтобы обогнуть его, нам придется сильно отклониться к востоку. На мулах мы могли бы пройти вот через эти два перевала. А на машинах — с учетом новых данных по уничтоженным оползнями дорогам вот здесь, здесь и здесь — придется делать огромный крюк, огибая болота. В сумме — больше тысячи верст, почти в четыре раза больше, чем с мулами, пройти придется. И самое скверное — мы оказываемся вот тут.
Он ткнул пальцем в точку, вокруг которой замерцала ровная окружность.
— Ты уже упоминал, — нахмурился Дентор. — Но так и не сказал, чем то место плохо. Мати, хватит туман напускать. В чем дело?
