обеими руками, и Сиралк рассмеялся, отодвигая свой стул. - Только не забудь попрощаться со своей матерью!
- О, я слишком умен, чтобы делать что-то настолько глупое! - проинформировал его Сиралк, затем отвесил ему более официальный поклон, прежде чем выпрямиться, улыбнулся Шейрнейт и целенаправленно направился к выходу из столовой.
- Он справится, отец, - сказала Шейрнейт, и Кассан поднял бровь, глядя на нее. В отличие от младшей дочери Кассана, Линейи, которая была практически женской копией своего отца, у Шейрнейт были карие глаза матери, темные волосы и миниатюрный рост. Однако, если отбросить внешность, она была гораздо больше похожа на Кассана, когда это имело значение, и теперь эти карие глаза задумчиво смотрели на него. - Конечно, я должна задаться вопросом, о чем именно ты ему не рассказывал.
- Не рассказывая ему о? - невинно спросил Кассан.
- Отец, я никогда не видела, чтобы у тебя не было по крайней мере дюжины железок в огне в один и тот же момент, но ты был удивительно... спокойным в последний год или около того. Поскольку я случайно знаю, что ты совсем не в восторге от того, что происходит в Сотофэйласе, это наводит на мысль, что ты тщательно прячешь некоторые из своих железок подальше от посторонних глаз. Та беседа, которая у нас была о Торандасе Дэггерэксе, наводит меня на точно такие же мысли. И тот факт, что ты не обсуждаешь ни одно из этих устройств с Сиралком, прежде чем отправить его в Сотофэйлас, говорит о том, что ты намеренно держишь его подальше от них. Я, с другой стороны, всего лишь дочь. Таким образом, нет никаких причин, по которым я не должна давать волю своему воображению, пытаясь выяснить, что именно ты с ним не обсуждаешь. Особенно, - ее карие глаза смотрели прямо в его серые глаза, - учитывая, насколько непосредственно они, вероятно, повлияют на мою собственную жизнь.
Выражение лица Кассана стало серьезным. Он несколько секунд смотрел на нее, затем глубоко вздохнул и кивнул.
- Ты права, - признал он. - В то же время, я знаю, ты поймешь, что прямо сейчас происходит много вещей, которые я не могу обсуждать ни с тобой, ни с кем-либо еще.
- Конечно, понимаю, - тихо сказала она. - Я точно знаю, на какие ставки ты играешь, отец. Мне не нужно знать все подробности того, как ты планируешь играть в игру, и я понимаю причины, по которым вы держите свои карты поближе к тунике. Я даже понимаю, что не рассказывать мне всего - это один из способов защитить меня... точно так же, как ты делаешь с Сиралком. Но я надеюсь, ты понимаешь, почему я хочу знать все, что ты можешь и хочешь мне рассказать. Ты мой отец, и я люблю тебя. Даже если бы в мои обязанности не входило делать все, что в моих силах, для служения нашему дому, мое собственное сердце приказало бы мне помогать тебе и твоим планам любым возможным способом.
- Я знаю, - тихо сказал он, потянувшись через стол, чтобы накрыть одну из ее рук своей. Он нежно сжал ее и почувствовал ту же боль в сердце, которую почувствовал в самый первый раз, когда обдумал информацию, которую Талтар привез из Халтана.
Он не мог притворяться, что уже не знал об интересе Торандаса Дэггерэкса к руке Шейрнейт. И было бесспорно, что Шейрнейт в свои двадцать четыре года должна была выйти замуж не один год назад. И все же она была дочерью и дитя его сердца. Более того, из всех троих его детей она даже больше, чем Сиралк, понимала запутанную, хитроумную, иногда смертельно опасную природу бесконечной борьбы между великими домами королевства. Были времена, когда он хотел, чтобы она, а не Сиралк, была его наследницей. Конечно, сама идея была невозможна, и Шейрнейт, вероятно, была бы категорически против этого, даже если бы это было не так. Она была совсем не похожа на порочную, униженную дочь Теллиана, слава всем богам! Одной мысли о том, что благороднейшая из знатных женщин сотойи на самом деле совокупляется с одним из этих животных градани, было достаточно, чтобы Кассана вырвало. Если бы что-то в мире хотело подтвердить слабость, продажность и вырождение всего Дома Боумастеров, информация Талтара о том, что Лиана "Хэйнатафресса" сознательно намеревалась привести градани в свою постель, обеспечила бы это! Лучше, намного лучше! - если она должна была спариться с одним из волкодавов Теллиана! Такого рода оскорбление всей Сотойи можно было смыть только кровью, и так или иначе, Кассан из Фрамана увидит, как прольется эта кровь. Но, в отличие от Теллиана, он знал, что ему никогда не придется краснеть за поведение своей дочери, что бы ни случилось, и он почувствовал новый прилив тепла, когда посмотрел на нее.
И все же именно эта теплота объясняла, почему он так долго ничего не предпринимал в том, что касалось косвенно выраженного интереса Торандаса к ней. Он не хотел бросать ее, не хотел, чтобы она отдалялась от него. Долгие, утомительные лиги между Торамосом и Халтаном разделят их, навсегда лишат этой близости, и одной мысли было достаточно, чтобы наполнить его унынием. Ничто из этого не означало, что ему все равно не придется этого делать. Это было то, что он обсуждал с ней ранее на той неделе.
- Правда в том, - сказал он ей сейчас, отпуская ее руку и откидываясь на спинку стула, - что в данный момент воедино складываются несколько вещей. У меня есть... основания полагать, что действия Теллиана вызывают противодействие как за пределами королевства, так и внутри. Я знаю, что мне не нужно объяснять тебе, почему Пурпурные лорды и Речные разбойники были бы против этого его безумного плана, и боюсь, что мои источники указывают, что некоторые из них серьезно рассматривают своего рода ... прямые действия здесь, в королевстве, в попытке убедиться, что это не приведет в конце концов к предполагаемому итогу.
Шейрнейт серьезно кивнула. Она, вероятно, подозревала, нет, она почти наверняка подозревала, что он тщательно редактировал то, что говорил ей. Она была гораздо менее импульсивна, чем Сиралк, но многие из тех же соображений применялись, когда дело доходило до ее защиты путем ограничения того, что она на самом деле знала. И все, что он только что сказал ей, было абсолютной правдой; это просто не учитывало его собственную все более рискованную роль в этом
