— Лучше комического ревю не придумаешь, — с убеждением сказал Исус Навин Шеридану, — когда надо расшевелить людей. Приводишь их в хорошее настроение, и они преодолевают свои фобии. И при этом они оказываются в некотором долгу у тебя. Ты подарил им развлечение, и у них не может не возникнуть желания чем-то тебе отплатить.
— Будем надеяться, — сказал Шеридан уныло.
Ибо ничто не сработало.
Жители дальней деревни настолько смягчились, что посетили супермаркет — чтобы поглазеть, а не покупать. Ну просто словно это был музей или выставка. Они прогуливались по проходам, таращили глаза на товары, иногда трогали их, но ничего не покупали. И даже оскорблялись, если их спрашивали, не желают ли они что-нибудь приобрести.
В других деревнях щиты сначала привлекли всеобщее внимание. Перед ними собирались толпы и слушали часами. Но они перестали быть новинкой, и больше никто не останавливался послушать. И все по-прежнему игнорировали роботов. Еще более подчеркнуто они игнорировали или отвергали любое предложение продать им что-нибудь.
Лемуил сдался, перестал расхаживать и выбросил свои заметки. Он признал свое поражение — на Гарсоне-IV использовать заход со студентом было невозможно.
Болдуин возглавил бригаду по распусканию слухов. Но туземцы категорически отказывались верить, что в другой деревне кто-то что-то купил.
Оставалось комическое ревю, и Исус с Фаддеем подобрали исполнителей и начали репетировать. К сожалению, даже Езекии не удалось откопать сменники актеров, но тем не менее получалось у них недурно.
Несмотря на полный провал всех их ухищрений, роботы продолжали посещать деревни, продолжали пытаться продать хоть что-нибудь в надежде, что в один прекрасный день они уловят какой-то намек, какую-нибудь подсказку и сумеют преодолеть барьер молчания и упрямства туземцев.
Затем Гедеон, отправившийся в деревню один, сообщил по радио:
— Тут под деревом такое, на что вам следует взглянуть.
— Такое? — переспросил Шеридан.
— Новое существо. По виду разумное.
— Гарсонианин?
— Вообще-то гуманоид, но не здешний.
— Сейчас буду, — сказал Шеридан. — А ты оставайся на месте, покажешь мне его.
— Оно, наверное, меня видело, — добавил Гедеон, — но я к нему не подходил. Подумал, лучше будет вам за него взяться.
Как и сказал Гедеон, существо сидело под деревом. Перед ним была расстелена сверкающая скатерть, на которую оно уже поставило изукрашенный кувшин, а теперь вынимало всякую всячину из емкости, которая, возможно, была корзинкой для пикника.
Оно было гуманоидом и более привлекательным, чем гарсониане. Тонкие черты лица, худощавая гибкая фигура. Одежда на нем была из пышных тканей, инкрустированных драгоценными камнями. Вид у него был приветливый.
— Привет, друг, — сказал Шеридан.
Гуманоид, казалось, его понял, но улыбнулся с некоторой надменностью, словно появление Шеридана его не очень обрадовало.
— Возможно, — сказал он наконец, — у вас найдется время посидеть со мной?
Его тон недвусмысленно приглашал Шеридана отказаться: спасибо, но, к сожалению, времени у него нет, он торопится.
— Конечно, найдется, — сказал Шеридан. — Благодарю вас.
Он сел, а гуманоид продолжал вынимать из корзинки свои припасы.
— Нам несколько трудно общаться на этом варварском языке, — сказал гуманоид. — Но что поделать! Или вы говорите по-балликски?
— Извините, — ответил Шеридан, — но я впервые слышу про этот язык.
— А я подумал… Он широко распространен.
— Обойдемся и языком этой планеты, — невозмутимо сказал Шеридан.
— О, разумеется! — согласился гуманоид. — Надеюсь, я не вторгся на вашу территорию? В таком случае я сейчас же…
— Вовсе нет. И я рад нашей встрече.
— Я бы предложил вам перекусить со мной, но побаиваюсь. Обмен веществ у вас, несомненно, иной, чем у меня. И мне было бы горько отравить вас.
Шеридан наклонил голову в знак благодарности. Еда, бесспорно, выглядела очень аппетитно. Красивая упаковка, восхитительное на вид содержимое. Ему сразу захотелось есть.
— Я часто прилетаю сюда для… — Он не сумел найти нужного слова на языке гарсониан.
Шеридан пришел ему на помощь.
— На моем языке, — сказал он, — это называется пикник.
— Еда под открытым небом, — сказал гуманоид. — Точнее на языке наших гостеприимных хозяев я выразиться не могу.
— Мы тоже это любим.
Гуманоид явно обрадовался такому доказательству взаимопонимания.
— Мне кажется, друг мой, у нас есть много общего. Не оставить ли мне вам образчик этой еды? Вы бы сделали анализ и в следующий раз могли бы разделить мою трапезу.
Шеридан покачал головой.
— Думаю, я тут долго не задержусь.
— О! — произнес гуманоид словно бы довольным тоном. — Значит, и вы непоседа! Мимолетные встречи! Слышишь шорох один миг — и вновь тишина.
— Очень поэтично, — сказал Шеридан. — И очень точно.
— Впрочем, — продолжал гуманоид, — я прилетаю сюда довольно часто. Я полюбил эту планету. Чудесное место для еды под открытым небом. Такой покой, такая простота и неспешность! Никакой суеты, и люди такие непосредственные, хотя несколько грязноватые и очень, очень глупые. Но мое сердце открылось им за их безыскусственность, близость к почве, светлый взгляд на жизнь и непритязательный образ этой жизни.
Он умолк и взглянул на Шеридана.
— Вы так не считаете, мой друг?
— Считаю, конечно, считаю, — согласился Шеридан с излишней торопливостью.
— В Галактике, — сказал гуманоид печально, — так мало мест, где можно побыть одному в приятном уединении. О, одному не в буквальном, не в физическом смысле. Я имею в виду ощущение простора, когда тебя не теснит со всех сторон слепая жажда преуспеть, не душит напор других личностей. Бесспорно, есть пустынные планеты — пустынные лишь в силу их непригодности для жизни. Такие мы должны сбросить со счетов.
Он изящно, даже жеманно съел кусочек чего-то. Но из изукрашенного кувшина отпил внушительный глоток.
— Дивный напиток! — Гуманоид протянул кувшин Шеридану. — Вы уверены, что не хотели бы рискнуть?
— Пожалуй, не стоит.
— Вполне разумно, — признал гуманоид. — Жизнь — это вещь, с которой не расстаются с бездумной легкостью.
Он отхлебнул еще, потом поставил кувшин между ног, нежно его поглаживая.
