Третьему ребёнку из четырёх повезло, и его папаша наконец раскололся. Потому что все ломаются. Абсолютно все, главное правильно это делать. Я бы тоже сломался, попади на его место. Только больной человек не сломается, глядя, как его родню планомерно вырезают.
И теперь я смотрю, как он оседает на стуле с ножом в горле, продолжая булькать, словно хочет что-то сказать. А у меня мигает уже знакомая ачивка: «Детоубийца».
— Я сильно грязный? — повернулся я к девушкам.
— Да, — кивнула одна из них. — Может вам одежду найти?
— Да, пожалуйста. Только быстрее, а то нам надо спешить.
Двух оставшихся детей мы связали и бросили на первом этаже, где были их спальни. Лиц они наших не видели, оттого и смысла трогать их не было. Да даже если и видели, вряд ли смогли бы описать нас.
Что касается моего бывшего собеседника, то он работал кем-то вроде наёмного рабочего, когда надо что-то вызнать. Вот надо было вызнать что-то у Тихони, он пришёл и начал пытать её, насиловать, ломать пальцы и так далее. В конечном итоге она раскололась. Но прежде чем сдала нас, умерла от клятвы, из-за которой она только и успела сказать, что «работает на». На кого, они так и не поняли, так как она захрипела и умерла.
Тихоня, лучше бы ты себя не мучила и умерла сразу. И если на детей и жену уебана мне было плевать, то вот Тихоню мне было действительно жалко.
Этот их анус, который символизировал своим названием всё их предприятие, представлял собой раскинутое по королевству бандформирование. И несмотря на то, что они вроде как были и вместе, никто особо не спешил другому помогать, хотя дела вели совместно. Словно жадные и злые братья, которые готовы удавить друг друга за кусок хлеба.
Их направления — похищения и торговля людьми (у меня подозрения, что дети на въезде по большей части их работа), контрабанда, рэкет, нелегальный бизнес, проституция, торговля наркотой и краденым. Список был обширный, но однотипный, так что всё не имело смысла перечислять.
Короче, друзья товарищи здесь держали часть города и то столкновение с нами им не понравилось. Как я и ожидал, мы перебили не всех и скрытницы прозевали того, кто в тот момент ещё оставался в доме. Предположу, что он имел сороковой уровень, раз его не раскрыли.
Кстати, куда делась Клирия, Мамонта и скрытница, я так и не выяснил, что очень печально.
Говорит, что его позвали утром на Тихоню и её же он помогал приколачивать к дереву, но насчёт других трёх ничего не слышал. Может стоило запихнуть в печку и сжечь на его глазах младшенького? Вдруг память прочистилась бы?
Ладно, вру, я бы так не сделал.
Короче, я смог выяснить только несколько мест, где можно было прознать про этих уёбков. Это их бар, их склад и их бордель.
— Что делаем? — спросила одна из наёмниц, когда я нашёл себе одежду, более-менее подходящую и не весящую мешком.
— Убивать. Убивать как можно больше, а самого главного оставить Клирии, как маленький подарок на будущее и источник информации. Знаю, что ей будет приятно поговорить с тем чуваком о былых временах.
— Не опасно ли? Преступная мафия как-никак.
— Знаешь в чём сила этой всей мафии? — спросил я, глядя на неё.
— В том, что их много и они сильны?
— В страхе. В твоём страхе потерять то, что у тебя есть. Например, семью или жизнь. Они знают это и угрожают у тебя их отнять. Но если тебе нечего терять, то они просто бессильны. Что они сделают? Убьют? Да это даже не смешно. Не боясь ничего потерять, ты перестаёшь бояться их. А они такие же люди, которые мрут от пули или удара ножа. Одного за другим, раз за разом, везде и всегда. Тихо, быстро, без жалости. И уже они боятся. Они ничего не сделают, пока не будут знать, кто это творит, а ты просто не оставляй следов. И всё — они превращаются просто в дичь.
— Откуда вы знаете это?
— В книжках читал, в фильмах смотрел, слышал реальные истории, хотя сам с организованной преступностью дело имею в первый раз.
— А вы боитесь их?
— Нас в данный момент много, поэтому мне похуй. Благодаря своей анонимности, вам и ружьям, я чувствую свою безнаказанность и силу. Поэтому именно в данный момент я их не боюсь. А обычно естественно боюсь. Я чо, дебил безбашенный по-твоему?
— Я думала, что вы ничего не боитесь, — усмехнулась другая наёмница, что стояла рядом и слушала наш разговор.
— Только мудак ничего не боится, отчего дохнет быстро. Я же боюсь, если не имею сил против кого-то или чего-то. Боюсь и делаю.
Ладно, разговор разговором, но куда бы нам направиться? Бар, бордель, склад? Где бы стали держать заложниц? Бар был слишком мелким и очевидным местом. Кто будет в баре держать заложников? Там-то, учитывая планировку, места было меньше всего, да и приспособлен для подобного он должен быть плохо.
Склад… да, склад имел смысл, но мне кажется, что важных пленных потащили бы к боссу на базу. Стал бы босс сидеть на складе? Сидеть там, где мешки ворочают, коробки таскают, пахнет навозом и ссаньём? Может для того, чтобы держать там ночью пленных, место и подходит, но я бы его вычеркнул. Вряд ли босс или заместитель босса там бы стал ошиваться.
И бордель. Бабы, деньги и бухло. А ещё свободные комнаты, где можно как повеселиться, так и допросить. Фильмы научили меня, что классический бандит должен сидеть именно в подобном месте, которое приносит деньги и радует глаз.
Да, идём в бордель! Всегда мечтал это сказать, только…
Оглядываю комнату, залитую кровью с мозгами и заваленную трупами.
В такой обстановке как-то звучать будет… не очень. Блин, а я не перестарался? А то как спадать это состояние начинает, так сразу как-то и не по себе от такого зрелища становится.
А, в пизду всё!
— Ладно, поднимаемся, надо заскочить в бордель, навести там шухер.
— В бордель? — подала голос одна из наёмниц.
— Да, в бордель. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что это такое. И вообще, ты сидела со мной в одной комнате, когда он это рассказывал. Ты не слушала его?
— Слушала, но… есть ещё склад.
— Ты бы стала в складе сидеть, будучи боссом?
— Нет.
— К кому бы потащили высокоуровневую девку и ту, которая жуткая и подозрительная?
— К боссу.
— Ну вот, — похлопал я её по плечу. — Не так уж и сложно понять, почему я выбрал бордель, так?
Нам пришлось возвращаться на базу и собирать людей для рейда в бордель. Всех людей. Я сомневался, что там будут основные силы противника, но не собирался просто так рисковать. Не дай бог… Короче, надо прижать уёбка прямо в норе. Разобраться с ним намного быстрее, пока он не понял, что его спалили. К тому же, если есть здесь и конкурирующие с ними банды, то никто не отменял правило: «Враг моего врага мой друг».
А потом в жопу пук, но до того момента надо ещё дожить.
Ждать утра я не собирался, так как вряд ли Клирию, Мамонту и ту девушку пригласили чай попить. Минус пальчик, минус глаз и так далее, вряд ли им подобное понравится. Поэтому надо найти их до того, как мне начнут в почтовых конвертах присылать их по принципу «собери сам».
Естественно, вперёд мы вновь выпустили скрытниц, которые должны вернуться к нам при первом же признаке опасности.
Мы старались двигаться подальше от основных улиц. После вчерашнего пожара те усиленно патрулировались. Дым, кстати говоря, до сих пор поднимался, что как бы говорило о том, что тушили они очень хуёво. И только то, что большая часть домов каменная, спасало этот город от полного выгорания. Эх… не покатит классика жанра — выжечь всё до основания. Тут практически девять десятых — камень, гореть будет плохо.
— Ну что? — тихо спросил я скрытницу Эстани, спрыгнувшую откуда-то сверху.
— Нашли. На входе охрана. А ещё там много посетителей.
— В пизду посетителей. Да и не через главный ход мы собираемся лезть. Ищите чёрный вход, скрытый и так далее. Короче то, где мы можем скрытно пролезть. При первом же признаке опасности возвращайтесь назад. Я вас прикрою.
Эстани странно на меня посмотрела, но плевать, она просто не знает кто я. Правда, как раз-таки лесть туда тварью я вообще хочу меньше всего. Один раз залезу и что? Я потом буду четыре дня под лечением и стану просто лежачим балластом. За это время Клирию и Мамонту успеют разобрать по запчастям.
