Тонны. Часы. Километры. Это ваши меры?
— Да. Меры важны. Вот, допустим, нужно продать электричество. Его нужно как-то отмерить. Я уж не говорю, что необходимо его отмерить и для правильного использования.
— Что продать? — переспросила волшебница, замерев со стаканом в руке.
— Молнию на разновес, — произнёс Пётр Алексеевич первое, что в голову пришло.
— Молнию? На разновес? Как вино или сыр? — удивлённо приподняла брови волшебница.
А вот генерал нахмурился, не ляпнул ли он ничего лишнего? А то станется с местных. Опять какую-нибудь жертву духам затребуют.
Астра же почему-то опустила глаза на руки и снова принялась неспешно крутить печатку на пальце. Но потом вдруг чему-то улыбнулась, подняла стакан и приложилась к коньяку.
И хоть бы поморщилась, зараза. Выхлебала как воду.
— Вкусно, — проговорила она, осторожно поставила стакан на стол, вытерла губы салфеткой. И только потом продолжила: — Дорогой барон, а не покажете мне сами эти повозки, что тащит вместо бычков ваш типавоз?
— Сейчас? — немного опешил генерал.
— Завтра. Думаю, мне стоит переодеться в другой костюм. А потому сейчас откланяюсь.
Оба встали, вышли. Генерал долго размахивал фуражкой, но уже не как д’Артаньян, а как сладкоголосый Арамис. Астра кокетливо позволила поцеловать руку на прощание.
Села, Шон заскочил седлом и закрыл дверь, а на подножки дверей вскочили телохранительницы. И карета двинулась в ночь, громыхая обитыми железом деревянными колесами.
— Всё, увязла птичка в паровозах, — выдал Пётр Алексеевич, с усмешкой потерев руки, а потом закричал: — Стаканыч!
— Я! Уже бегу, командир! — выскочил прапор из уазика.
— Ты посыпал пеплом? — с прищуром спросил генерал, глядя на удаляющийся силуэт кареты.
— Посыпал.
— А молитву прочитал?
— Только что, командир! По бумажке! — произнёс Сизов и протянул свёрнутый в несколько раз лист формата А-четыре.
— Работает?
— Ну, пепел светится. Он точно так же светился и на Хрустальной Речке, так что, думаю, работает. И датчики магии чуток потрескивают.
— И ведьма об него не споткнулась?
— Не споткнулась.
— Хорошо, — протянул генерал и повернулся к домику. Ибо бутылка греется. Тефтели стынут.
Но дойти было не судьба, потому что тишину ночи разорвали выстрелы, а затем средь стволов с гулом прокатился ярко-белый, с сиреневым отливом, словно ксеноновая фара, разряд. За ним ещё один.
Послышался треск падающего дерева, мычание испуганных бычков и крики торопящихся возниц: «Хэй-я! Хэй-я!»
И в лесу стало нарастать зарево пожара. Замельтешила по следу кареты живая нечеловеческая тень.
Глава 15
Злая ночь
Николь-Астра поёжилась, повела плечами и ягодицами, дабы поудобнее разместиться в карете. Подушки на сиденье были неудобными, от съеденных блюд было неуютное ощущение в животе. За такую готовку она бы повара посадила в колодки и заставила прислугу кидать объедки в лицо.
И только сладость с забавным названием «шакалат» и настойка на жжёнке были недурны.
— Молниями они на развес торгуют, — пробурчала волшебница, глядя на в окно. Яркие фонари чужаков удалялись, и дорога через лес быстро утопала во тьме, как в речке. Хотелось побыстрее проскочить этот брод, проделанный во мраке, и оказаться на большой дороге, где возница хлопком бича и криками поторопит бычков.
А там и резиденция.
Одно радовало: завтра, как проснётся, то есть ближе к полудню, снова отправится к барону. А тот обещал показать настоящие повозки с железными колёсами.
— Молнии на развес, — снова протянула Николь-Астра.
Стоящая на подножке охранница старалась не загораживать вид и не смотреть на госпожу. Ей запрещалось заглядывать внутрь без крайней на то нужды.
Сейчас церемониальные алебарды были без надобности и потому прикреплены позади. Солдатка же была вооружена палашом и пистолями, и обвешана ножами, как абордажница с морского судна.
— Шон, мне нужно больше сведений о той крысоловке. Раз она у барона, и раз он к ней так тепло относится, надо более плотно применить девчонку к делу. Запиши, поищи. Отправь в столицу письмо, чтоб дали подробную характеристику.
— Да, ваше могущество, — ответил секретарь.
— И… — начал Николь-Астра, но не успела.
Тьма прыгнула из кустов, блеснув зубами и алыми глазами. И в горло охранницы вонзилось что-то острое, пробив насквозь и пригвоздив к стенке кареты. Заставив захрипеть на последних гранах жизни и заскрестись ладонями по оружию. Острому, которое с глухим ударом пробило тонкое дерево и торчало внутри на целый дюйм.
— Гони! — тут же закричала вторая стражница, которая ловко ухватилась за поручни повыше и заскочила на крышу.
— Хэй-хэй-хэй! — противно завизжала возница, как палёная заживо порчетта, и несколько раз ударила бичом, и не по воздуху, а прямо по спинам бычков. Она наверняка распорола ударами шкуры до мяса. Но зато рогатые помчались, что было сил.
Магия магией, но Астра потянулась за пистолем под сиденьем. Если это покушение, то от неё ждут чары, но никак не пулю и порох.
— Гони! — снова заорал с крыши охранница, гулко топая по крыше.
Прозвучал выстрел. Потом ещё один. Противно запахло пороховым дымом.
— Хэй! Хэй! — визжала возница.
В следующий момент кто-то ухватился за оружие и выдернул его из кареты и обмякшего трупа, словно шило из забитой на стол свиньи.
Тело тут же упало во мрак на дорогу.
Выстрел.
И в окне показалась нечеловеческая морда, похожая на морду леопарда, а за край ухватились пальцы с когтями.
— Аор пунго! — вскинула руку Астра.
Дверь вместе с куском стены с громким треском вырвало из качающейся на быстром ходу кареты. Обломки полетели в лес, отбрасывая чудовище размытой во тьме тенью, которую лишь смутным чудом удавалось разглядеть под пологом густого леса. Был бы то человек, превратился в напичканную щепками отбивную, а этот приземлился, как кошка, на три конечности, блеснул глазами и подобрался для нового броска, держа в руке клинок.
— Шон! — начала Астра, прицелилась и выстрелила, отчего карету заволокло густым едким дымом. — Напомни провести дознание! Всех на допрос! Всех через кандалы!
— Поворот! Держись! — продолжала верещать возница, натягивая поводья. Карету накренило.
— На! — воскликнула стражница, метнув во тьму нож. Ей сверху — с крыши — виднее.
В ответ что-то рыкнуло, усилив сходство с леопардом.
Волшебница кинула опустевший пистоль на прикрытый ковром пол кареты. Едва тот грохнулся, словно простая железка, достала волшебную палочку, сделала резкий замах и выбросила руку в сторону твари:
— Флам
