уселся на березовое полено и, поморщившись, потрогал плечо.
Несколько секунд мы молча слушали, как начинает просыпаться приют. Вдалеке кто-то надрывно закашлялся, потом громко зевнул и выругался, еще кто-то, судя по звукам, тащил дрова для кухонной печи, лениво переругиваясь с Фросей. Сюда их голоса доходили глухо, словно через тряпку, впрочем, как и наши до них — еще одно побочное действие Колокола.
— Ты хоть понимаешь, во что влез? — первым нарушил тишину Кирпич. — Тот, в шляпе… Он ведь не один. За ним кто-то стоит. Не какой-нибудь там поп с Семеном. Такие просто так не приходят. Им говорят сверху, кого нужно… — Кирпич провел большим пальцем по горлу. — А ты его сейчас в канаве оставил. Они искать начнут.
— Начнут, — согласился я. — И это даже хорошо.
— Хорошо?! — Кирпич чуть не подпрыгнул. — Ты совсем головой тронулся?
— Сейчас для них все выглядит просто, — я поднял взгляд на Кирпича. — Был человек на задании. Исчез. Позже кто-то находит труп в канаве. Версия: погнался за целью, споткнулся о бревно, грохнулся с обрыва и утоп. Печально, но бывает. Правильно?
Кирпич нехотя кивнул.
— А вот и нет, — усмехнулся я. — Давай копнем немного глубже. Первый и самый главный вопрос: почему он пришел один? Это неправильно. Можно сказать, не по инструкции. У них тоже там свои неписанные правила. И на заданиях, где надо не просто устранить цель, но еще и получить он нее информацию, они работают в парах, как в случае с твоим Книжником. А это приперся один. Почему? А вот черт его знает. Может решил выслужиться перед начальством, может напарника своего захотел подставить или же просто безнаказанность в голову ударила. Точно ясно только одно — он нарушил неписанный устав своей организации. И сам же за это поплатился. Думаешь, начальству захочется разбираться, отчего сорвавшийся с цепи пес сдох в грязной луже? Скорее всего, они просто поворчат и пошлют другого. В первую очередь им важно, чтобы цилиндр не всплыл. Вряд ли этот в шляпе сильно распространялся о том, что напал на твой след. Иначе бы пришел не один. Сейчас цилиндр для них потерян где-то в городе. Пусть так и думают. Конечно, кто-то из них обязательно будет рыскать по округе, чтобы понять, какого черта этот в шляпе тут околачивался. Так что тебе надо быть предельно осторожным, понимаешь?
Кирпич невесело кивнул.
— А вот если бы мы его в живых оставили … — продолжил я, многозначительно подняв брови. — Да ты и сам понимаешь… После такого позорного фиаско, он от тебя мокрого места бы не оставил. Есть много способов вырубить человека, а потом перевезти его в потайное место. И, поверь мне, после этого смерть от выстрела в живот тебе показалась бы райскими кущами.
Кирпич усмехнулся — коротко, нервно, но уже без прежнего скепсиса.
— Знаешь, чего я не понимаю? — спросил он, покрутив на пальце кольцо. — Зачем тебе все это? Ну ладно, травы, мазь, полоскание твое чертово — это еще куда ни шло. Но вот… — он обвел рукой мою лабораторию. — Это же… опасно. Рано или поздно тебя все равно поймают, как бы ты не изворачивался.
Я внимательно посмотрел на него. На этого парня, названного в честь строительного мусора, да еще и с пулевым ранением на плече. Он уже не был тем Кирпичом, что впервые ворвался ко мне в закуток. Кирпич, что сидел передо мной, видел, как из-за обычных непонятных бумажек знакомого парня убили, как собаку. И этот красномордый здоровяк только что своими руками держал чужую голову под водой.
— Ты действительно хочешь знать? — спросил я. — Или спрашиваешь так, от нечего делать?
Кирпич усмехнулся.
— Слушай, странно, конечно, спрашивать про такую фигню после того, как мы с тобой барина утопили. Но… — он всмотрелся в меня. — Раз уж мы с тобой повязаны, я хочу знать, что ты не какой-то там спятивший придурок, который всех нас завтра под монастырь подведет…
Честный аргумент.
Я провел ладонью по валяющейся рядом шершавой доске, собираясь с мыслями.
— Я не хочу подохнуть в этой яме, Кирпич, — ответил я наконец. — Не хочу, чтобы меня похоронили в общей безымянной могиле за приютской стеной. Не хочу, чтобы девчонка, которой я лечу легкие, начала харкать кровью и умерла от удушья. Не хочу, чтобы Семен бил детей просто потому, что ему так вздумалось. И не хочу, чтобы люди, вроде того в шляпе, решали, кому жить, а кому умирать.
— Они решали и будут решать, — невесело буркнул Кирпич. — С пеленок так было.
— А я не согласен! И, в отличие от большинства обитателей этой ямы, у меня есть инструменты, чтобы это исправить. — И я демонстративно достал из кармана разряженный конденсатор.
Кирпич какое-то время молчал, переваривая. Потом кивнул и перевел взгляд на кольцо.
— Это тоже один из этих твоих инструментов?
— Да, — ответил я. — Как я уже говорил, это — ключ. Потеряешь его и больше сюда не попадешь. Все просто.
— А можешь сделать так, чтобы он… — Кирпич поморщился, подыскивая слово. — Чтобы он не пустил кого-нибудь конкретного? Ну там, Семена, попа, того же или… тех, кто ищет цилиндр.
— Он и так их не пустит, — усмехнулся я. — Без кольца — никого. Сюда могут заходить только свои. Ты теперь свой.
Кирпич криво усмехнулся.
— Приятно слышать, — сказал он и, немного помолчав, добавил: — Ладно, Лис, давай на чистоту. Ты сегодня мне жизнь спас. Это не зуб и не плечо. Это… — он ухмыльнулся. — Это подороже будет. Дороже, чем я когда-нибудь сам за себя платил.
Я молча смотрел на Кирпича. С пониманием, но молча. Он должен был закончить свою мысль, иначе все, что я сделал с этим типом в шляпе окажется пустой тратой времени.
— Значит, — продолжил он, напрягшись так, словно вытягивал из руки гвоздь, — выходит, я тебе должен. По-крупному. Не особо люблю я это слово… — он поморщился. — Но тут, как ни крути, за мной теперь должок.
Я почувствовал, как внутри словно что-то щелкнуло и встало на свое место. Какое-то знакомое чувство. Не радость и не ликование. Скорее это было удовлетворение инженера, у которого наконец встала на место последняя шестеренка.
— Рад,
