его низкорослый приятель.
Глава 21
Когда мы вернулись к кустам, где я до этого прятался, вокруг уже заметно посветлело. Солнце еще не поднялось, но сумерки постепенно отступали. В отдалении слышались первые звуки пробуждающихся окраин: стук колес по мостовой, окрик извозчика и заливистый петушиный крик.
— Лис… — начал было Кирпич, но голос у него сорвался. Он прокашлялся, будто хотел протолкнуть застрявший в горле комок. — Ты… ты это… раньше делал такое?
— В смысле: убивал ли я? — я смерил его равнодушным взглядом, а потом кивнул. — Да.
Он растерянно моргнул. Я специально не уточнил — где, кого и как. Пусть додумывает сам. Уличные фантазии иногда работают лучше любой легенды.
Мы направились к забору приюта. Между нами повисла тишина, тяжелая, как мокрая простыня.
— Я думал, ты… — наконец выдавил Кирпич. — Ну, просто шебутной малец. С головой — да. С травками, с мазями… А тут… — Он искоса глянул на меня. — Ты даже не дрогнул. Словно… обычный камень в воду окунул.
— За обычный камень ничего не будет, — устало сказал я. — А за человека, каким бы он ни был, может прилететь и очень больно. Поверь, я это не хуже тебя понимаю.
— Но ты все равно это сделал.
— А у меня был выбор?
Он помолчал. Потрогал раненое плечо, поморщился.
— Не знаю, как у тебя, — угрюмо произнес он, — но у меня его точно не было. Этот урод меня при любом раскладе бы убил.
Мы приближались к знакомому лазу под забором. Вроде бы тот же самый слегка покосившийся столб, та же кривая доска — но теперь граница приюта казалась чертой, поделившей мою новую жизнь на до и после: по одну сторону — ставшая уже привычной приютская жизнь, а по другую — грязная городская окраина, где в канавах плавают утопленные чистильщики.
Чем ближе мы подходили к амбару, тем явственнее я чувствовал поле Тихого Колокола. Оно тут жило, пульсировало: тонкая вуаль тоски и липкого отвращения, натянутая невидимой полусферой.
Я шагал спокойно, как хозяин, проходящий мимо своей же ловушки. А вот Кирпич…
Он замедлил шаг, потом вовсе остановился. Лицо его вдруг пошло пятнами, губы побледнели.
— Эй… — он нервно огляделся, словно почуял что-то неладное. — Слушай, Лис, тут… э… дышать как-то… — он втянул носом воздух, поморщился. — Как в церкви, когда батюшка ту штуку кадит, только хуже. Кожа зудит, сердце в пятки лезет… — Он выругался глухо. — Не нравится мне тут. Как будто на меня кто-то сзади пялится.
Кирпич ощущал именно то, чего я и добивался, создавая Колокол: необъяснимое животное желание развернуться и уйти. Для него Колокол был чужим, враждебным полем.
— Это не кто-то, — спокойно ответил я. — Это моя защита. Погоди-ка.
Я залез в карман. Там, помимо разряженного эфирного конденсатора, лежала еще одна вещь — то самое запасное медное кольцо, которое я сделал на всякий пожарный случай.
Вот оно и пригодилось. Для Кирпича.
— Держи, — я протянул кольцо. — Надень на палец. На любой.
— Это что еще за хрень? — Он опасливо отдернул руку. Подозрительность в его голосе мешалась с суеверным страхом. — Еще одна твоя ведьмачья штука?
— Это ключ, — устало усмехнулся я. — Или, если уж совсем по-умному, пропуск. Просто надень и сам все почувствуешь.
Он колебался секунду-другую, потом все-таки взял кольцо, покрутил в пальцах. Медная поверхность была теплой, словно живая.
— Если что… — пробормотал он, то ли в шутку, то ли всерьез, — если потом окажется, что это… не знаю, клеймо какое… я тебе нос сломаю. — Угроза прозвучала как-то неуверенно.
— Надевай уже. — Я на миг закатил глаза. — Не дрейфь.
Он нерешительно усмехнулся, но потом все-таки натянул кольцо на мизинец правой руки.
Я почти физически увидел, как Колокол выпускает его из своих пыточных клещей. Давление вокруг нас ослабло. Кирпич дернулся, моргнул, потом шумно вдохнул.
— Ох… — он передернул плечами, словно только что сбросил тяжелую ношу. — Слушай, ты это… чуешь? — Он сделал шаг вперед, к забору, прислушался к себе. — Словно камень с плеч. Только что так мерзко мутило, что прям блевануть хотелось. А тут раз! Будто ничего и не было. Это все ты?
— Это все я, — утомленно подтвердил я.
В этот миг Кирпич взглянул на меня как-то иначе. Не как на пацана с башкой, не как на толкового лекаря. Но как на кого-то… опасного.
— Так ты… колдун, значит, — произнес он медленно. Но сейчас слово «колдун» в его устах не звучало, как проклятье. Скорее, как диагноз. — Настоящий. Не как наш поп со своими завываниями.
— Я инженер, — поправил я Кирпича, но увидев непонимание на его лице, махнул рукой и добавил: — Но в общем-то — да, что-то вроде того.
— И эта штука… — он поднял руку, любуясь кольцом. — Это чтоб меня от твоей жути отгородить?
— Чтобы ты мог входить туда, куда другим нельзя, — сказал я. — И чтобы все, кто попробует сунуться сюда без такого кольца, разворачивались назад. Включая Семена с настоятелем.
Я откинул доску, закрывавшую вход в лаз, и ползком протиснулся внутрь. Кирпичу же этот несложный с виду маневр дался не с первого раза. Только после того, как он, взбесившись, оторвал добротный кусок доски, забор с возмущенным скрипом пропустил его внутрь.
Здесь все еще царил полумрак, который, однако, постепенно отступал перед лучами света, просачивающимися сквозь щели в заборе. Воздух пах золой, травами, мазью и мыльной пастой. На досках возле костра лежали аккуратные ряды серых шайб. В углу торчало старое ведро из-под щелока, рядом с ним корыто. В небольшом углублении возле амбара расположилась посуда, возле нее лежали кусочки угля, узелки с травами и другими компонентами, моток проволоки, и несколько чистых тряпиц, завернутых в рогожу.
Лаборатория. Цех. Сердце.
Я опустился на корточки возле дальней каменной секции ограды и привалился спиной к шершавой стене. От усталости слегка кружилась голова. Кирпич некоторое время просто вертел головой, осматривая внутреннее убранство моей импровизированной лаборатории.
— Ну ты и… — он присвистнул. — Тут у тебя… как у аптекаря. Или у этого… — он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить слово. — У инженера. Все по местам, по полочкам.
Он осторожно
