— мне не понятно.
Вебер открыл было рот, что бы задать очередной вопрос, но тут вмешался фон Клитц. Он нажал кнопку, склонился над микрофоном:
— На сегодня достаточно. Вы очень помогли, Ваше Высочество. Если продолжим так же, то всё у вас будет отлично.
Да. Я знаю. Вы получили не ответы, а только десяток новых вопросов, над которыми будете ломать голову в ближайшие дни. А время идёт. И я становлюсь сильнее.
Интерлюдия XIII. Штаб войск Наследника. Через двенадцать часов после похищения.
Кабинет коменданта форта «Святой Георгий» ещё хранил следы боя.
Разрубленный пополам стол, который не успели убрать. Глубокие борозды в каменном полу от ударов Анимуса. Следы копоти на стенах там, где магические разряды оплавили камень. И — два тела, аккуратно накрытых плащ-палатками у стены. Рядом две горстки пепла, перемешанных с ошмётками ткани и металла, уже собранные в герметичные контейнеры.
Предварительная идентификация не оставляла сомнений: немецкий магистр, французский, шведский, австро-венгерский. Элита. Профессионалы высочайшего уровня. Их оставили здесь, не став забирать трупы. Спешили.
Едва заметили пропажу Наследника, его сторонники тут же собрали экстренное совещание.
В комнате было тесно от генералов, полковников и князей. Воздух, казалось, звенел от напряжения, как натянутая тетива.
Генерал-аншеф Пётр Илларионович Строганов поднялся первым. Тяжёлый, грузный, с лицом, изрезанным морщинами военных кампаний и восточных аномалий. Буквально несколько часов назад он привёл под знамёна Наследника три дивизии — и это было событием, способным переломить ход войны на северо-западном направлении.
2-я Сибирская гренадерская дивизия — ветераны подавления Кронштадтского мятежа, обстрелянные, злые, преданные лично Строганову ещё с той кампании.
7-я Тверская пехотная дивизия — тяжёлая пехота, специалисты по городским боям и штурму укрепрайонов.
Отдельная Егерская бригада «Варяг» — лёгкая, мобильная, на новейших колёсных платформах, оснащённая лучшими магами-разведчиками.
Строганов обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и рубанул ладонью по уцелевшему краю стола.
— Сколько можно ждать⁈ — Его голос, привыкший перекрывать гул канонады, сейчас гремел в тесном каземате. — Наследник в руках врага! Каждый час, что мы тут сидим, его могут пытать, могут готовить показательную казнь, могут вывезти за границу! У нас под рукой — тридцать тысяч штыков, полторы сотни стволов, бронетехника, маги! Нужно ударить сейчас — город наш, а Наследник — свободен!
Он рубанул воздух кулаком, будто уже пробивал дорогу к Зимнему.
— Медлить — преступление! Честь имею!
Несколько полковников одобрительно загудели. Князь Голицын, сидевший с каменным лицом, едва заметно кивнул.
Под гул аплодисментов, полковник сел на своё место.
Ему ответил поднявшийся князь Аркадий Львович Мещерский. Он стоял сцепив пальцы в замок на столе. Его голос, в отличие от генеральского баса, был тих — и от этого пробирал до костей.
— И куда вы ударите, Пётр Илларионович?
Строганов тут же рывком вскочил на ноги.
— Как куда? На Питер, ясно дело! Разорвём кольцо, ворвёмся в город, отобьём Государя!
— Разорвёте. Ворвётесь. — Мещерский не повышал тона. Он просто перечислял, словно зачитывал тактическую сводку.
— И наткнётесь на защитные сооружения города. На полнокровные дивизии «Железного Креста», окопавшиеся, которые только и ждут, когда мы сунемся в зону поражения стационарных батарей. На команду диверсантов, которая уже доказала, что умеет охотиться на магов высшего ранга. — Он кивнул на пепел в контейнерах. — И на несколько тысяч ваших сибиряков и тверчан, которые лягут на подступах к городу, так и не увидев дворца.
Строганов побагровел.
— Вы предлагаете ничего не делать⁈ Бросить Наследника⁈
— Я предлагаю думать. — Мещерский наконец поднял глаза. В них не было страха, не было сомнения. Была только холодная, вымороженная решимость человека, который уже потерял однажды всё и не допустит этого снова. — Александра Николаевича взяли живым. Вы видели, что он сделал с «Вальхаллой». Вы видели его в бою. Если бы они хотели его убить — он был бы уже мёртв. Они потратили колоссальные ресурсы, потеряли четырёх магистров высшего класса, рискнули всем, чтобы захватить его. Зачем?
В комнате повисла тишина.
— Затем, что он им нужен. Живой. — Мещерский говорил медленно, чеканя каждое слово. — Нужен для допросов. Для изучения его артефакта. Для политического торга. Может быть, чтобы заставить его отречься. Может быть, чтобы использовать как разменную монету в переговорах с нами. Я не знаю точно. Но я знаю одно: пока они не сделали никаких публичных заявлений, он жив и у них есть на него планы.
Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих.
— Спросите себя, господа офицеры. Какой толк для Александра Николаевича, если мы прямо сейчас, не собрав сил, не проведя разведку, не вскрыв их планы, ляжем всеми своими дивизиями под стенами Петербурга? Какой толк будет ему от нашей героической, но бессмысленной смерти? С каждым днём наши силы растут. Подходят новые дивизии. Новые полки. Нам есть куда расти. У нас множество проблем от снабжения, до логистики. Которые нужно решать прямо сейчас, иначе это подорвёт боеспособность армии. Почему побеждал Александр Николаевич? Я его хорошо изучил. Он побеждал потому что не бросался в бой очертя голову, а бил наверняка. Вы думаете, он простит нас, если мы предадим эту его тактику в тот самый момент, когда он больше всего нуждается в нашей выдержке?
Строганов молчал. Его кулаки, сжатые до белизны костяшек, медленно разжимались.
— Что вы предлагаете, князь? — Голос генерала стал тише, утратил командный раскат.
— Собирать силы. Постепенно стягивать резервы к городу, беря его в кольцо. Налаживать связь с нашими людьми в столице. И — ждать. — Мещерский обвёл взглядом комнату. — Ждать вестей от него. Ждать, когда враг совершит ошибку.
Он помолчал.
— Александр Николаевич не слабак. Он не сломается за день, за неделю, за месяц. Он даст нам время. Наш долг — использовать это время с умом.
В каземате повисла тишина.
Строганов медленно опустился на стул. Его тяжёлые, натруженные руки легли на стол.
— Чёрт бы вас побрал, князь, — сказал он глухо. — Вы правы. Но если с ним что-то случится, пока мы тут сидим и ждём… я лично с вами буду стреляться. На «Богатырях». С десяти шагов.
Мещерский позволил себе тень усмешки.
— Договорились, Пётр Илларионович. Но сперва давайте выиграем войну.
Он поднялся, обводя взглядом командиров полков, дивизий, княжеских дружин.
— Господа офицеры. У нас есть время. Неделя, может, две. Используем их на полную. Связь с городом, разведка, перегруппировка. И — готовимся к штурму. Не сейчас. Но так, чтобы, когда придёт час, мы вошли в Петербург не с боем, а с освобождением.
Один за другим генералы и полковники кивали. Князья, ещё недавно готовые рвать друг друга в споре о командовании,
