Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
– То есть? Ну, и в каком?
– Ты – мой гость, но ты и мой пленник.
– Ничего нового я не услышал, – заявил Грег. – Я прекрасно понимаю свое положение. Только не забывай: это мы вас сделали!
– Но не ты лично. Я спас тебя от гибели, но если понадобится, я без труда и сомнений лишу тебя жизни.
– Это не так просто, как тебе кажется!
– Да?.. – отозвался Лабастьер.
И тут же знакомая уже, но забытая волна боли судорожной молнией прокатилась по телу Грега от горла до самых кончиков ног. Согнувшись, он непроизвольно захрипел, а потом, не в силах устоять на ногах, опустился на землю.
– Я отец своим подданным, – сказал император. – Ты обидел наших девушек. Они готовились к этой ночи годы. Ты наказан за строптивость.
Боль отхлынула. Минуты две Грег приходил в сознание. Потом прошептал:
– Ладно. Спокойной ночи.
Еще минут пять он, сидя на пороге и привалившись спиной к краю проема, разглядывал огромные незнакомые звезды в черном небе. Затем он уполз внутрь, на свою циновку.
Больше этой ночью его не беспокоил никто. Прежде чем уснуть, Грег подумал о том, стоил ли его гордый отказ от эротических услуг самок ураний перенесенной боли. В конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не ходят… Наверное, нужно учиться быть дипломатом. Да, он не дипломат, а биолог, черт побери!.. Но если он хочет помочь себе и остальным членам экипажа, то есть, всему тому, чем является сегодня человечество, ему придется учиться.
Всякий может однажды уйти, уйти,
Всякий может забыть свой дом.
Жил Охотник, который сумел почти
Это сделать, но перед сном
Он всегда говорил: «О, мой дом, прости»,
Говорил про себя, притом.
«Книга стабильности» махаон, т. V, песнь II; «Трилистник» (избранное).
Позавтракав порцией какой-то новой бурды и хлебнув «напитка бескрылых», Грег вышел из пластиковой хибары и сообщил Лабастьеру о своем желании умыться. А потом, сказал он, ему бы хотелось познакомиться с культурой всех трех видов бабочек, ведь есть же у них, наверное, какие-то иллюстрированные книги, альбомы или фильмы…
– По поводу умывания есть два варианта, – ответил Лабастьер. – Первый вариант: мои подданные доставят сюда несколько сосудов с водой, и ты умоешься здесь, на площади. Мы предусмотрели это. Второй вариант: завтра, когда мы отправимся в столицу махаон, по пути нам встретится несколько открытых водоемов, и ты сможешь искупаться там.
– А сами урании когда-нибудь моются?
– Да, конечно. Когда дома достигают зрелости, они перестают питаться из почвы, и их сок становится просто водой. Она слабо сочится в стенах, и через специальные отверстия урании берут ее, чтобы умыться или утолить жажду. Но и купание в водоемах – одно из любимых развлечений ураний.
– А крылья?
– Да, некоторое время после купания бабочка лишена возможности летать, но когда крылья высыхают, она вновь обретает эту способность. Бабочки купаются, если рядом нет врага и если некуда спешить.
– О’кей, – сказал Грег. – Я бы хотел использовать обе возможности: слегка умыться сейчас, а завтра искупаться по дороге.
– Воду скоро доставят тебе, – заверил Лабастьер.
– А как насчет книг?
– Здесь есть некоторая сложность, – ответил император. – В полном смысле того, что вы называете «книгами», у бабочек нет. У ураний не было никогда, а у маака и махаон они были в глубокой древности. Причем у махаон это была одна-единственная книга – «Книга стабильности». Но ни у тех, ни у других книги не содержали иллюстраций, а лишь текстовую информацию. Ни живописи, ни кинематографа наша цивилизация не знает, так как на достаточно ранней стадии ее развития мы освоили более совершенный вид передачи информации. Это мнемотехнология – способ консервации и передачи мыслеобразов посредством мнемофильмов. А теперь, давно уже, и древняя текстовая информация, как исторический раритет, содержится в определенном формате только на мнемоносителях.
Грег кивнул. Мудрено, но понять можно.
– А я мог бы посмотреть то, что вы называете мнемофильмами?
– Мне нравится общаться с тобой, – заметил император. – Мы очень часто думаем похоже. Я исследовал этот вопрос. Наши нервные системы почти одинаковы, и, наверное, ты мог бы стать субъектом мнемотехнологий. Но бабочку этому учат с самого раннего детства, одновременно с тем, как ее учат ходить, летать и говорить. И считается, что чем позднее начать эти занятия, тем труднее ей дастся это искусство. Были случаи, что по тем или иным причинам бабочка вовремя не получала нужных навыков и оставались «мнемоглухой» на всю жизнь.
– Ясно. Но, может, все-таки попробовать?
– Я был готов к этому вопросу. Мы подготовили для тебя адаптированный вариант мнемопроектора, и скоро его доставят сюда.
Пока они разговаривали, стайки бабочек доставили к входу в жилище Грега шесть сосудов. Можно было помыться. Правда, прямо скажем, довольно относительно. В каждом сосуде было не больше литра воды, а что такое мыло, шампунь, полотенце, зубная паста и щетка, бабочкам объяснять было явно бессмысленно. Не говоря уж о бритвенном приборе. Но спасибо и на том.
Грег огляделся. Бабочек – и самцов и самок, вокруг было несколько сотен. Они стояли на земле, сидели, свесив ноги, на деталях его жилища, парили в воздухе… Сперва Грег опять хотел сказать Лабастьеру, что, мол, умывание – дело интимное, но потом плюнул. С какой, в конце концов, стати ему стесняться существ, которые и людьми-то не являются? Это во-первых. Во-вторых, император хотел для своих подданных шоу, так подыграем императору. Ну, и, наконец, был третий момент, в котором Грег вынужден был себе признаться: он чувствовал некоторую досаду от давешнего ночного инцидента с самками и хотел показать им, что не такой уж он целомудренный недотрога. А вполне нормальный мужчина.
– Можно начинать мыться? – спросил Грег.
– Конечно, – отозвался император.
Биолог сбросил с ног краги, стянул с себя блузу, скинул шальвары и не без тайного торжества услышал вздох восторженных зрителей, а также их быстрые и, как он предположил, восторженные переговоры.
Вообще-то по человеческим меркам сложен он был прекрасно, а долгие тренировки перед экспедицией и во время нее сделали мышцы рельефными, а тело – стройным и подтянутым… Впрочем, кто знает, каковы тут понятия о красоте.
Только было он наклонился, чтобы взять первую чашу, как услышал голос императора:
– Грег Новак, я уже не уверен в том, что хорошо для тебя, а что плохо… Не позволишь ли ты нашим девушкам и юношам умыть тебя? Растереть очищающими зельями и умастить кожу благовонными маслами…
Грег выпрямился и сказал, махнув рукой:
– Черт с ними. Пусть моют.
Что тут началось! Если ночью в его опочивальню проникло лишь несколько самок, мыть его их кинулось несколько десятков. Все они, оказывается, были заранее вооружены чем-то вроде щеток или мочалок, пропитанных пахучими пенящимися веществами. Группка самцов, подняв одну из чаш, стала осторожно лить из нее воду на Грега, а самки принялись от души драить его.
Принимая позы, астронавт чувствовал себя то Статуей свободы, которую вдруг решили отполировать заново, то загнанным в ангар на чистку экомобилем…
– Эй-эй! – взвизгнул он, подпрыгнув на месте, когда какая-то особо усердная мойщица принялась чересчур рьяно драить его чресла. Бабочки в ответ разразились таким дружным похожим на перезвоны колокольчиков смехом, что Грег покраснел, от того что вновь подумал о них, как о женщинах.
Надо отметить, он и раньше замечал, что некоторые из них хороши собой, теперь же, приглядевшись при ярком дневном свете, убедился в том, что, будь они нормального человеческого роста, каждая могла бы не без успеха претендовать на роль элитной модели. Это было заметно тем сильнее, что одеты они были легче легкого – по-видимому, готовились к водным процедурам… Похоже, генетики, ваяя их, потрудились на славу. Что, вообще-то, логично: взялся создавать новый вид – бери от старого только лучшее.
Грег поймал себя на том, что слегка завидует самцам этого племени. Он скосил взгляд на тех из них, что поливали его, и сразу почувствовал себя неуютно. По сравнению с их сверхпропорциональными утонченными телами его фигура, наверное, кажется бабочкам неказистой и кряжистой. «А чего еще можно ожидать от предка? – подумал он с легкой горечью. – Обезьяна останется обезьяной, даже если будет очень большой…»
Когда тело Грега было отдраено уже на несколько раз, а пена – смыта начисто, бабочки взялись тщательнейшим образом протирать его кожу и волосы сухими, но пропитанными благовониями лоскутками материи.
– Ну как, ты доволен? – спросил Лабастьер Первый.
– Да, неплохо, – признался Грег. – Честно говоря, не ожидал, что удастся так хорошо вымыться. Передай этим девушкам мою благодарность.
Лабастьер что-то сказал бабочкам, те откликнулись смехом и переливчатым воркованием.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
