Я проводил их в комнату, где у меня был устроен теменос . Комната была маленькой и узкой, поэтому мы набились в нее как сардины в банку, и Фил положил мне сзади на плечо объектив видеокамеры.
– Вы действительно собираетесь позволить нам участвовать в церемонии? – сказал Фил. – Не хотелось бы, чтобы чудеса прекратились.
– Вы увидите классное шоу, – сказал я. – Все будет в порядке.
– Что мы можем пожелать? – спросил Хэйнс.
Я пожал плечами.
– Все, что угодно.
– Миллион долларов золотом – звучит неплохо, а? – сказал Фил.
– Вы думаете, дух, или что там у вас, может это сделать? – спросил меня Джон.
– Магия может всё, – сказал я. – Вопрос лишь в том, захочет она этого или нет. Если да, желаемое на ваших глазах появится вот здесь, в теменос .
– Раньше ты всегда проводил церемониал после полуночи, – напомнил Фил.
– Я спешу. У меня есть одно важное дело.
Я повернулся к
теменос и начал творить заклинания.
Нет нужды описывать здесь все подробности церемониала. Друзья Фила записали его от начала до конца – если у них хватило смелости просматривать пленки после того, что случилось.
По окончании церемонии в центре алтаря возникло нечто темное, незаметно, но неумолимо увеличивающееся в размерах. Мы все почувствовали присутствие чего-то потустороннего и зловещего. Холодный ветер прошелестел по темной комнате, и партнеры начали потихоньку отодвигаться.
– Что вы сделали? – спросил Хэйнс.
– То, что вы хотели.
Теперь тьма в центре теменос превратилась во вращающуюся вихревую воронку, в которой то и дело проблескивали светящиеся линии. Она испускала тревожные эманации, словно существо, которое я вызвал, было крайне недовольно происходящим.
Тьма сгустилась в сгорбленную темную фигуру со сверкающими глазами, восседающую в центре алтаря.
– Кто вызывал меня? – грозно спросило темное существо.
– Это я, – проговорил я. – Мои друзья хотели бы иметь миллион долларов золотом.
– Ты потревожил меня ради столь низменных материй?! Впрочем, ладно. Я могу это устроить. Но мои услуги должны быть оплачены.
– Оплачены? – переспросил Фил. – Чем именно?
– Мы не делаем инвестиций в заведомо проигрышные проекты, – сказало ему темное существо, – поскольку наши ресурсы не бесконечны. Но условия сделки, полагаю, не будут для вас обременительными: за миллион долларов – пять лет отработки, при этом вопросы о характере работы или переносе оплаты не рассматриваются.
Фил провел поспешную консультацию со своими партнерами. Судя по всему, предложение миллиона долларов в обмен на пять лет принудительных работ весьма воодушевило их.
– Хорошо, сэр, – сказал Фил существу. – Мы готовы заключить сделку. Ваши условия вполне приемлемы.
– Кто будет нести личную ответственность за выполнение условий сделки с вашей стороны?
– Мы с компаньонами, сэр.
– С компаньонами? – презрительно фыркнуло темное существо. – К дьяволу! Кто будет нести личную ответственность за этот долг?
– Я, сэр, – поспешно сказал Фил, опасаясь, что сделка сорвется.
– Как тебя зовут?
– Фил.
– Отлично. Полагаясь на устное джентльменское соглашение, будем считать сделку заключенной. Итак, Фил, нам пора.
– Эй, минутку, – сказал Фил. – Я не собираюсь…
Он был втянут во тьму так быстро, что у него не получилось даже как следует вскрикнуть. Только что он был здесь, и в следующее мгновение его не стало.
– Я полагаю, пяти лет для отработки будет достаточно, – сказала тьма. – Затем вы получите Фила назад. Или то, что от него останется.
Темное существо растворилось в пространстве, как сигаретный дым. Вместо него на алтаре осталась осыпающаяся куча золота. Куча вполне выглядела на миллион долларов.
Компаньоны в замешательстве уставились на нее. Наконец Хэйнс осторожно проговорил:
– Это чертова уйма денег.
– Верно, – отозвался Джон, – но как насчет Фила?
– Это была его идея.
– Но мы не можем оставить его неизвестно где с этим чудовищем! Тем более на пять лет!
– Сделка заключена, – сказал Хэйнс задумчиво. – Хотя пять лет – по-моему, это слишком. Но вообще отказаться от отработки – значит нарушить условия сделки. Что вы думаете насчет, скажем, тридцати дней, по истечении которых мы попытаемся вернуть компаньона назад?
Они переглянулись. Наконец Джон сказал:
– Никто не тянул Фила за язык. Он сам пытался извлечь выгоду из сложившейся ситуации. И кроме того, черт возьми, он уже там!
Хэйнс кивнул.
– Тридцать дней, где бы он ни находился, – не смертельно. Я уверен, он расскажет нам свою историю, когда мы вернем его назад, и мы вместе посмеемся над этим приключением за бокалом пива. – Он повернулся ко мне. – Как вы думаете?
– Я больше не практикую магию, – сказал я. – Но в виде исключения я к вашим услугам, когда придет время возвращать Фила назад. Ровно через пять лет. Я бы на вашем месте даже не заикался о том, чтобы нарушить условия сделки. Никаких тридцати дней. Это плохо кончится.
– Вам причитается доля вот этого, – сказал Хэйнс, не отрывая взгляда от золота.
– Нет, спасибо. Я ничего не хочу.
– В свете произошедшего его долю, вероятно, следует отдать Филу, – произнес Джон.
– Верно, – сказал я. – Если вы получите его назад живым.
– О, черт! – пробормотал Джон.
– Уверен, с ним все в порядке, – сказал Хэйнс. – Эй, куда это вы!
– В ресторан «Альбатрос», – сообщил я. – Мне кажется, у них лучшая еда в округе.
И я направился к двери.
Таким образом, мы с уцелевшими партнерами извлекли из случившегося немалую выгоду. Они продали духам одного из компаньонов за вполне приличную сумму. Я, возможно, получил шанс на благосклонность Мэриэнн. Кроме того, я вынес из этого происшествия бесценный жизненный опыт, так что овчинка стоила выделки.
Глава 1
– Добро пожаловать домой, Донасьен!
Гробовщику пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести все в порядок. Не самому, конечно; его лакеи, садисты, сделали всю работу: соскребли запекшуюся кровь, гной и ржавчину со стен, расчистили пол, заваленный отрезанными конечностями, отрубленными головами с высунутыми языками, мало похожими на людей существами с изуродованными лицами, проеденными червями и гноящимися. Отвратительное, надо сказать, зрелище, даже если работаешь в высоких, до бедер сапогах. Гробовщик не обращал на такие мелочи внимания до тех пор, пока Астарта, Королева Мертвых, не нанесла ему визит. Богиня с хрупкими чертами лица сморщила чуть вздернутый носик.
– Почему здесь так воняет? – спросила она.
Гробовщик разозлился.
– Конечно, воняет! В этой части Ада и должно вонять. А у тебя пахнет розами?
– Знаешь, такое ощущение, будто я попала в какой-нибудь дурацкий фильм ужасов, – заметила Астарта. – Благодарю за приглашение на чай, но, боюсь, я не смогу его принять.
Надменно кивнув головой, она удалилась.
– Самодовольная сучка, – проворчал Гробовщик.
Однако визит Астарты заставил его призадуматься. Видимо, он и в самом деле чересчур безразличен к быту. Впрочем, его, старого холостяка, вполне можно понять. Гробовщик женился на Горгоне, и какое-то время благополучно они жили вместе, но потом она решила, что больше не имеет права отказываться от своей карьеры. Гробовщик так и не понял, что интересного в том, чтобы превращать людей в камень. С другой стороны, он никогда не прикидывался натурой артистической.
Глава 2
Шарль Бодлер сказал:
– Он идет за мной, я знаю, он идет.
Поэт забился в угол в «Клубе убийц».
Местный клуб ничем не отличался от того, который он так часто посещал в Париже. Прекрасные были времена! Регулярно заглядывали Мане, Верлен и его друг Рембо, когда жил в Париже, перед своим безумным и прекрасным путешествием в Африку.
– Мой друг, постарайтесь взять себя в руки, – сказал Поль Верлен, сидевший в удобном кресле в той части зала, откуда открывался прекрасный вид на английский сад, приводивший его в ярость в Париже, когда он еще был жив.
Да, естественно, Ад Парижем не назовешь, однако Дьявол просто великолепно принимал у себя поэтов, которых впоследствии стали называть символистами – или иногда декадентами. Вместо того чтобы подвергнуть жутким мучениям, он наградил их за распространение адской доктрины на Земле. И оберегал от интриг и войны, раздиравших Ад на части. Дьявол нашел уютное местечко между двумя уровнями, где и устроил для поэтов весьма симпатичное пристанище, не слишком просторное – всего около двадцати парижских кварталов, – зато воспроизведенных с характерной для него точностью. От западной части Лувра до конца улицы Темпл, с Сеной и набережными. Кусочек самого красивого города мира. Ничего лучше он не мог придумать, сотворив райский островок в самом сердце Ада.
Все, естественно, началось с прихоти, но потом Дьявол решил, что этот уголок может оказаться весьма полезным – надо же демонстрировать свое расположение тем, кто хорошо себя вел, иными словами, исполнял все его желания.
