— Я даже не представляла, что такое бывает, — пояснила Мора, — что они настолько сильные и живучие. Это все ты, Элис. В них действует твоя сила. Твоя сила и страшная ненависть, которую ты вдохнула в них.
Девушка обеими руками вцепилась в одеяло.
— Если у меня такая сила, почему тогда я не могу получить все, что захочу? — спросила она. — Я смогла сделать чудовищные ошибки, подвергая собственную жизнь опасности. Я смогла предать матушку и своих сестер. Но такой, казалось бы, малости — отбить мужчину у другой женщины — не могу. Мне мало радости от моей силы.
— Просто в тебе много противоречий, — возразила Мора. — Поэтому и сила твоя то появляется, то исчезает. Ты то любишь, то предаешь. А теперь тебе подавай Хьюго. И что ты будешь с ним делать, если получишь его?
Элис на секунду закрыла глаза. Под подушкой, в тени плотных штор, закрывавших кровать, куколки лежали тихо, будто ждали, что скажет Элис.
— Буду любить его, — промолвила она ослабевшим от страсти голосом. — Он станет моим единственным и тоже меня полюбит. Он опьянеет от страсти ко мне, так увлечется, что перестанет смотреть на других женщин. Сделаю из него своего слугу, своего раба. Он сойдет с ума от любви ко мне.
Мора кивнула и подтянула одеяло.
— В таком случае ты быстро убьешь его, — заключила она.
Девушка вздрогнула и открыла рот, собираясь протестовать.
— Да-да, — подтвердила Мора. — Это правда. Если получишь молодого лорда и сделаешь из него раба, ты убьешь его. Хватит с тебя старой леди, которую ты оставила гореть заживо. В тебе сидит темная сила, Элис. Я и сама не ведала, что такая бывает. Хотела бы я знать, откуда ты явилась ко мне, из какого мрака, когда я подобрала тебя у порога.
— Я всего лишь хочу того же, что есть у всякой женщины, — пожала плечами Элис. — Любимого мужчину, крышу над головой, благополучие и уют. Вон у Кэтрин полно разного добра. И я хочу того же, не больше. Откуда у нее права, почему их нет у меня?
— Может, и получишь все это, — предрекла Мора. — Ненадолго.
— Как ненадолго? — вспыхнула Элис. — Насколько? Что ты молчишь, Мора?
Старуха покачала головой, лицо ее помрачнело.
— Мне не видно. Все передо мной заволокло мраком. И кости не помогают, и огонь, и кристалл, и даже сны. Вижу только зайца и пещеру и еще чувствую холод. — Мора задрожала и добавила: — Как в могиле. В таком преклонном возрасте меня настиг страх.
— Я тоже боюсь, — призналась Элис. — С каждым днем эти куклы становятся для нас все опасней. Давай уже что-нибудь решим и покончим с ними. Откладывать больше нельзя, рискованно.
— Мне известно одно священное место в пустоши, недалеко от Боуэса, — неторопливо произнесла Мора. Там стоит крест. Это на другом берегу, напротив моей хибарки.
— Крест жестянщика, — заметила Элис.
— Да, — подтвердила Мора. — Освященное место. Местечко самое для них подходящее. Рядом дорога, по которой почти никто не ходит. Мы можем отправиться засветло, будем там в полдень, закопаем фигурки в освященной земле, покропим святой водой и к ужину вернемся.
— Отпросимся собирать травы, — предложила Элис. — В пустоши и на болотах, вереск и цветы. Я могу взять лошадь.
Мора кивнула и сказала:
— Как только захороним их в освященной земле, они станут безвредными. И пускай голова болит не у нас, а у твоей святой Матери Божьей.
— А они сами нас не закопают, как ты думаешь? — зашептала Элис. — Помнишь, как повела себя кукла Кэтрин? Она потащила меня в ров с водой. Когда я попыталась утопить ее, она сама меня чуть не угробила. Эти куколки не найдут какой-нибудь способ похоронить нас вместо себя?
— Только не в освященной земле, — успокоила девушку Мора. — Да, конечно, на освященной земле они бессильны… Я слепила их, а ты наделила магическими свойствами. Если мы с тобой будем вместе, то мы — их хозяева. И если мы как можно скорее закопаем их в освященной земле, до того, как они соберутся с силами…
Вдруг девушка замерла, и Мора сразу насторожилась, умолкла и посмотрела туда, куда Элис устремила неподвижный взгляд. Все три восковые фигурки вылезли из своего убежища и стояли на покрывале в ряд, слегка наклоняясь вперед, будто прислушиваясь к беседе. Увидев, что женщины в ужасе на них уставились, все три куколки, словно запнувшись, сделали по маленькому шажку вперед.
Пони были оседланы сразу, как только проснулись конюхи. Положившись на репутацию Моры, известной своим упрямством и своеволием, Мора и Элис попросили передать леди Кэтрин, что отправились по делам. Обе надеялись, что их не накажут за отъезд без предупреждения и разрешения. Не проронив ни слова, с бледными лицами, они забрались на лошадок, и те рысцой выехали за ворота замка. С одной стороны седла Элис прикрепила лопату, а с другой привязала короб, где находился мешочек, в котором что-то оттопыривалось и шевелилось.
В городке, раскинувшемся вокруг замка, лошади нервничали, шарахались по сторонам и дергали головами, завидев любую тень, отчего Мору сильно качало.
— Они знают, что везут, — пробормотала она себе под нос.
Наконец мощенная булыжником главная улица Каслтона кончилась, и по узеньким проселкам они направились на запад. Мешочек перестал шевелиться, лошади тоже присмирели.
— Судя по всему, куклы задумали перехитрить нас, — забеспокоилась Мора, трясясь в седле рядом с Элис. — Я чувствую их ненависть.
Девушка побледнела и напряглась, ее синие глаза потемнели от страха.
— Тише, — шикнула она. — Ты взяла святую воду?
— Стащила, — спокойно ответила Мора. — Отец Стефан такой рассеянный: оставил ящик с вещами у себя в комнате, думает, что их никто не тронет. Могла стянуть и хлеба для мессы, но решила, что не стоит.
— Не стоит, — согласилась Элис.
Она хорошо помнила, как съела облатку и та, непереваренная, целая и невредимая, выскочила у нее изо рта.
Женщины продолжили путь. В то утро по земле клубился туман, лишь местами вдруг появлялись яркие пустоты, солнечные островки вдоль дороги, но потом снова все застилали густые клубы, словно на землю опустились сырые сумерки.
— Если туман еще больше сгустится, мы спокойно управимся, никто не увидит, — заметила Мора, прикрывая губы платком. — Сделаем все, что надо, и сразу обратно в замок, чтобы поспеть к ужину.
— Думаю, сгустится, — предположила Элис. — Все будет хорошо. Я избавлюсь наконец от этих злобных кукол. И сохраню свою шкуру целой и невредимой.
Мора бросила на нее горестный и вместе с тем изумленный взгляд.
— Что ж, в тебе есть сила, — признала она. — Сгусти туман — так мы будем в безопасности.
