class="p1">– Знаю. Я иногда во сне полы мою, все точь-в-точь как в жизни! Мою и плачу от усталости, пытаюсь отбросить все, но швабра и тряпка будто пришиты к моим рукам. Ох, давно мне эта пакость не снилась.
Служанка поставила перед моей кроватью тапочки и сообщила, что первый завтрак ждет меня на столе.
– Кофе, сливочник и хьёмсы,– с гордостью произнесла Шайла.
– Хьёмсы? – опасливо уточнила я и встала с постели.
– Не беспокойтесь, наш повар их великолепно готовит,– пылко заверила меня служанка. – Ни разу никто не отравился, даже годовалыми хьёмсами!
– А что если я буду первой?! – ахнула я, выходя из своего спального закутка.
– Тогда повара казнят,– Шайла укоризненно на меня посмотрела,– вы уж не травитесь!
– Тогда я ограничусь сладким кофе со сливками,– хмыкнула я,– эти сморщенные черные комочки не очень-то привлекательны.
Шайла посмотрела на тарелку, где лежало три, м-м-м, мерзковатых и сухих комочка:
– Но это ведь так вкусно!
– Так ешь,– я пожала плечами,– мне не нравится вкус хьёмса.
– Как можно? – она ловко подхватила пальцами комочек и закинула его в рот. – Вы уверены?
– Абсолютно.
Оставшиеся два хьёмса постигла участь первого, они все были съедены. А я поймала себя на том, что пристально наблюдаю за Шайлой.
«Интересно, как выглядит отравление хьёмсами?».
И откуда-то из воспоминаний Эльсиной вынырнуло короткое видение человека с черно-зеленой кожей, со рта которого выплескивалась фиолетовая пена. А я вдруг кристально-ясно осознала, что хьёмсы это грибы. И чем дольше они растут, тем ядовитее становятся!
«Во истину, некоторые деликатесы бессмысленны и беспощадны», пронеслось у меня в голове.
– Правильно приготовленные хьёмсы полезны для здоровья,– проговорила Шайла сквозь прижатую ко рту ладонь.
Мне же пришло новое знание со дна памяти Эльсиной – хьёмсы действительно полезны, но изо рта потом несёт тухлятиной несколько часов.
– Приготовлю вам платье,– Шайла собрала посуду на поднос и, открыв дверь, поставила его прямо на пол.
Закрыв дверь, она подошла к шкафу и вытащила оттуда простое серое платье.
– Это из той одежды, что наша экономка покупала. Каддири Вирго умеет выбрать хорошую одежду,– вздохнула Шайла,– жаль, что она редко заходит на кухню.
Мне же пришлось отойти на пару шагов – запах хьёмсов и правда сшибал с ног!
– Почему? – выдавила я, пытаясь не дышать.
– Почему жалко или почему редко заходит? – Шайла повесила платье на ширму,– у нее огромный ожог на лице. А жалко потому что она добрая и знает интересные истории.
Кивнув, я ушла в ванную комнату. Умылась, нанесла увлажняющий крем и подивилась тому, как быстро он впитался. Не соврали в лавке, и правда хорошее средство!
Зайдя за ширму, я сбросила халат, сорочку и взяла платье. Довольно простое, оно хорошо село по фигуре. Хотя бесконечно длинный ряд пуговок немного подпортил мне настроение – от узкого горла до самого пояска шли обтянутые тканью «горошины».
– В этом платье вы больше похожи на гувернантку, чем на благородную гостью,– огорчилась Шайла.
Но я, подмигнув ей, достала длинную жемчужную нить и приладила ее вместо пояса. Серьги дополнили образ, но…
– Белые цветы и сюда подойдут,– Шайла сверкнула глазами. – Как вчера. Где они, я принесу!
– В спальне, сама схожу,– улыбнулась я.
– Не завяли?
И я чуть не засмеялась. Ну конечно, зима ведь! Сейчас, по идее, свежие цветы должны быть на вес золота. Вряд ли в оранжереях выращивают что-либо, кроме Злотнянки.
«Хотя я могу и ошибаться», признала я. «Одно радует, я вчера успела снять цветы и подпитать их магией».
С достаточным количеством силы мои растюшки могут жить и на голом камне. Что мои адсорбентики и доказали!
В этот раз мои волосы были собраны в простой мягкий узел, поэтому цветы я закрепила слева, чтобы их было хорошо видно.
– Красота! Вы как Дева Весна,– засмеялась Шайла.
Покачав головой, я подобрала себе перчатки в тон платью и покосилась на руки моей служанки. Ее белоснежные перчатки будто бы излучали свет, настолько чистыми они были. Вообще Шайла сильно изменилась за эти дни. Раньше ее форменное платье было коричневым, с белой лентой у горла. Теперь она носила темно-синее платье, белоснежный передник и перчатки в тон. И белая кружевная лента в волосах.
– Вы заметили? – засияла девушка,– каддири Вирго выдала новую форму! Иванка чуть не лопнула со злости.
«Не в тот ли день это было, когда она мне воду под ноги вылила?», заинтересовалась я.
Но не успела спросить – в дверь постучали. Та самая Иванка сообщила, что второй завтрак состоится в музыкальной гостиной.
– Больше никто не мог прийти и сказать об этом? – скривилась Шайла и, вредно улыбнувшись, дыхнула на Иванку.
А та, пойдя пятнами, гневно зашипела:
– Ты что, объела каддири?
– Я не ем хьёмсы,– отрезала я. – Но Шайла их любит, так почему нет? Оставьте ссоры, Шайла, проводи меня в музыкальную гостиную.
– Сию секунду,– подбоченилась моя служанка,– а ты иди, тебе еще лестницы чистить.
Выставив Иванну прочь из комнаты, мы направились к музыкальной гостиной. По дороге я расспросила служанку про гостиную:
– Большая она, очень. И овальная. Там стоит огромный клавесин, только называется по-другому. И много-много стульев бархатных. Зачем там завтракать? Никаких музыкантов не заказывали, уж я б знала.
– Откуда бы?
– Так ходы-то потайные, для прислуги,– хихикнула Шайла,– мы всегда смотрим, как герцог развлекается.
Тут она помолчала и добавила:
– Не в спальне. Там-то ничего интересного и не происходит. Иванка уж выслеживала его выслеживала, а только попалась и теперь в поломойках. А это обидно.
– Обидно?
– Все полы в доме зачарованы, а герцог отменил заклятья, чтобы Иванке работу дать. Сказал, как поумнеет, так обратно в горничные вернется. А если совсем не поумнеет, то по лету пойдет новую работу искать. Добрый он у нас, жалостливый. Любой другой бы посередь зимы идиотку на мороз выкинул, а он лета ждет!
Через несколько минут мы подошли к парадному входу, и Шайла, изобразив что-то вроде поклона, отошла в сторону.
Передо мной же распахнулись двери, и я, войдя, сразу же увидела и Ферхарда, и своего наставника тригаста Альрани. Из-за их спин виднелся край камзола Тайверри, а Софьеррель…
Драконица обнаружилась рядом с роялем. Хотя Шайла сказала, что клавесин… Не важно. Главное, что не я буду на нем играть.
– Доброе утро,– Софьеррель расцвела улыбкой,– я убедила Ферхарда дать мне еще один шанс познакомить вас, каддири Юлия, с бесподобным творением великого мастера. Прошу, садитесь!
– Юлия? – удивился Альрани,– какое нежное имя у моей ученицы! Воистину, прекрасная дева прекрасна во всем!
– Прошу сюда, каддири Юлия,– Ферхард отвлек
