Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Ну, не хочешь узнать подробности о том, как я покорил Диану Дартнелл?

– Если даже отвечу «нет», ты ведь все равно расскажешь?

– Ладно, постараюсь в двух словах. Я делал все так, как ты мне велела, и это сработало. – Он поднял голову, посмотрел на висящий в небе полумесяц и вспомнил странное чувство пустоты, овладевшее им после прощания с Дианой. – То есть, конечно, все прекрасно сработало потому, что иначе и быть не могло.

– А про меня забыл, Джозеф Грин? Хочешь умалить мой вклад в это дело? Сработало потому, что в романтических ситуациях мои советы действуют безотказно. – Помолчав, она покосилась на него. – И собственных достоинств тоже не умаляй. Ты молодец, что меня выслушал и последовал моим советам. Это, думаю, было не так-то просто.

Он вел ее по длинному проходу со сводчатым потолком к бару, хотя чувствовал себя скорее ведомым, нежели ведущим.

– Ты что, думаешь, я не способен действовать в согласии с простейшими указаниями?

Его реакция удивила Изи.

– Да нет же. Я просто не ожидала, что ты захочешь.

Они вошли в помещение и окунулись в уютную атмосферу старомодного консервативного паба. Изи сморщила нос. Джо испытал минутное замешательство. Курение в пабах Шотландии собирались запретить в марте – в пабе дома завсегдатаи все лето ни о чем другом не говорили, – но при мысли о том, что привычная ему реальность уже давно устарела, Джо почувствовал себя глубоким стариком.

– Можно пойти куда-нибудь еще, – предложил он.

– Все в порядке, – сказала она, разгоняя дым. – Я уже почти привыкла.

Он заказал напитки: пиво для себя и «Голубую лагуну» для Изи и отнес их к столику в углу.

– Твое здоровье.

– Твое здоровье.

Они звонко чокнулись, но вдруг на ее лице появилось странное выражение.

– В чем дело?

– Прости, – рассмеялась она. – Не представляешь, каким странным мне все это кажется.

– Странным – тебе? А у меня была самая заурядная неделя, насколько могу припомнить.

Она потягивала свой голубой напиток, накручивая на палец кончик косички.

– То есть я это, конечно, понимаю, но хоть на секундочку посмотри на все с моей точки зрения. Например, кого из писателей, которых ты изучал в школе, ты терпеть не мог?

– Вальтера Скотта.

– Кого-кого?

Он раскрыл от удивления рот, но она нетерпеливо махнула рукой:

– Вообще-то, автор не имеет значения. Просто подумай, как бы ты себя чувствовал на моем месте, если бы на твоем был он.

– Так вот кто я для тебя? Вальтер, черт его дери, Скотт? – простонал он, глядя в свой бокал с пивом. – Господи, кажется, я начинаю понимать. Вальтер Скотт заявляется в мою кофейню, портит мне день, крадет мою книжку, потом я делаю из него человека, он угощает меня выпивкой… – проговорил Джо, в ужасе поднимая на нее глаза. – Погоди. Так тебе, выходит, противно? Я для тебя мерзкий старикашка?

– Да нет, успокойся, – рассмеялась она. – Я понимаю, о чем ты волнуешься, но нет, мне не противно. – Изи сделала глоток. – Кроме того, ты не старикашка. Во всяком случае, пока еще.

– Ну спасибо, – сухо произнес он. – Теперь мне намного лучше.

– Хочешь знать, что было бы самым странным? – Она подперла рукой подбородок и улыбнулась. – Если бы твой Вальтер Скотт на самом деле оказался не полным придурком.

Сердце его как-то странно сжалось.

– Нет уж, прости. Это слишком. Такое просто невозможно представить.

Ее слова пробудили мысль, которая таилась в глубинах его сознания с той самой минуты, как он увидел ее. Тогда она посмотрела такими глазами, будто меньше всего на свете хотела бы его видеть.

– Почему ты решила, что я такой? Неужели в будущем я таким стану?

– Сама не знаю. – Изи отрывала от подставки для кружки с пивом небольшие кусочки. – Может быть, просто не бывает так, чтобы известный поэт не превратился в совершенного придурка.

Она сказала это так небрежно и жестко, словно это было беспристрастное наблюдение. Точно влепила ему пощечину, задев самые чувствительные струны в глубинах души, до которых, по его убеждению, добраться никто не мог.

– Значит, мне суждено стать дурным человеком? – дрожащим голосом спросил он. – Какого черта ты так говоришь?

В смятении она широко раскрыла глаза.

– Потому что я вечно ляпаю не то, что надо. – Она яростно покачала головой. – Я не знаю, какой человек ты в будущем. Откуда? Там ты знаменит и счастлив, а я кто? Ноль без палочки.

Изи резко встала и направилась к двери.

– Это была ошибка, – бросила она на ходу.

Глава десятая

Джо вскочил на ноги:

– Подожди! Прости меня. Я просто… Ты задела меня за живое… наверное. Ведь ты сама не хочешь сейчас уходить.

Уверенность в своей правоте пришла к нему раньше, чем он сам успел это понять.

Изи остановилась, но все еще смотрела в сторону двери. Потом повернулась: видно было, что она очень расстроилась.

– Ты это о чем?

– Я не услышал слова «порог».

Она закатила глаза, будто он уличил ее в нарушении пустяковой формальности. Медленно вернулась к столу и села.

– Прости, что назвала тебя в будущем придурком. Я сказала это только потому, что ты не похож на него сейчас. И за это тоже прости. – Она махнула рукой в сторону двери. – Я всегда так делаю. Чуть что не по мне – убегаю.

– О-о, да я тоже такой, – весело сказал он. – Когда мне было десять лет, я убежал из дома и дошел до самой пристани. Потом, правда, испугался и вернулся.

Изи засмеялась и даже икнула от смеха:

– А я однажды протопала целых пол-Лондона.

– Ты это серьезно?

– Только мне было не десять, а уже двенадцать. Но да, серьезно. – Она взяла еще одну подставку для кружки и стала сверлить в ней дырку карандашом, который кто-то забыл на столе. – Мне хотелось убежать от самой себя. Я бродила по городу, бродила, а потом поняла: сколько ни броди, никем другим не стану. И тогда позвонила отцу, чтобы он приехал и забрал меня.

Она просунула одну подставку сквозь другую, и у нее получилась трехмерная звезда.

– Он очень сильно на меня рассердился. То и дело повторял, мол, никак не может поверить, что я могла так поступить. Что ему и в голову не могло прийти, что я такая. А я сказала, что, может быть, я и не была такая… до смерти мамы, но вот теперь…

Она выразительно передернула плечами.

Джо представил себе маленькую Изи, шагающую по огромному Лондону, чтобы