жесткое ложе, но сон не шел. Ночь тянулась бесконечно. Каждый шорох за дверью, каждый скрип дерева заставлял ее вздрагивать и вжиматься в твердые доски топчана, натягивая колючий плащ повыше и укрываясь им с головой, словно это могло ее защитить. Каждую минуту она боялась, что дверь сейчас распахнется, и он войдет, чтобы закончить начатое. Образ его разгневанного лица, искаженного звериной яростью, стоял перед глазами. Он был не просто жестоким аристократом. В нем сквозило что-то древнее, дикое и абсолютно бесчеловечное. Все ее естество кричало об опасности, исходящей от него.
Она не сомкнула глаз ни на минуту. Сидела, обхватив колени, и смотрела в темноту, пока в щели под дверью не показался первый бледный свет утра. Страх постепенно сменился ледяным, трезвым осознанием: здесь ей не выжить. Один день в этом месте показал, что ее ждет либо быстрая смерть от его руки, либо медленная — от голода, холода и забвения.
Ее размышления прервал грубый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. На пороге стоял громадный стражник в доспехах с гербом в виде оскаленного дракона. Его лицо было бесстрастным.
— Иди за мной, — бросил он равнодушно.
— Куда? — попыталась она спросить, но он уже развернулся и пошел, не сомневаясь, что она последует за ним.
Сердце упало. Это была она. Расплата за вчерашнее. Ее повели на расправу.
Стражник привел ее в большой, мрачный зал с узкими зарешеченными окнами. Здесь было холодно и пусто. Гулко отскакивал от стен, сложенных из необработанного камня, звук шагов. А у окна с лицом мрачнее грозовой тучи стоял он, муж несчастной девушки, в тело которой она попала, и задумчиво смотрел невидящим взглядом сквозь стекло, заложив за спину руки.
— Лорд Каэль, ваша супруга леди Элиана, — почтительно произнес стражник и отступил, оставив меня посреди этого холодного пустого пространства одну.
Элиана… Вот, значит, как звали эту малышку. Люда глубоко вздохнула, набираясь решимости, и посмотрела на своего мучителя. Она — не та забитая и запуганная девочка. Что ж… скоро ему предстоит узнать Людмилу Петровну получше. Не давала она себя в обиду при жизни, а после смерти и подавно не даст.
Лорд Каэль был одет в дорогие одежды из черного бархата и кожи, его длинные темные волосы были идеально убраны, а на лице — выражение ледяного равнодушия. Ни тени вчерашней животной ярости. Теперь он стоял с видом повелителя, вынужденного отвлечься от своих важных дел из-за назойливой мухи.
— Доброго утра, лорд Каэль, — Люда гордо вздернула подбородок, глядя прямо в пугающие желтые глаза с вертикальным зрачком. Интересно, это врожденная аномалия, или какой-то знак отличия?
Он соизволил обернуться, иначе и не скажешь, и брезгливо мазнул взглядом по ее лицу. Люда стояла с высоко поднятой головой и неестественно прямой спиной и настороженно смотрела на него.
Лорд Каэль медленно прошелся вокруг нее, его безразличный взгляд скользил по ее помятому платью, бледному лицу, и в его глазах читалось лишь глубочайшее отвращение.
— Ты не только никчемна, но и нагла, — начал он, и его голос резал, как лезвие. — Твое присутствие оскверняет мой дом. Ты воняешь страхом и нищетой. Я не намерен терпеть это.
Он остановился перед ней, смотря сверху вниз. Люда смело встретила его взгляд, лишь вцепившиеся в оборки платья пальцы выдавали ее напряжение.
— Ты уберешься из моего дома. Сегодня. Сейчас. Я отправляю тебя туда, где твое жалкое существование никому не помешает. В поместье «Пепел дракона». На болота. Наслаждайся ядовитыми испарениями, тварь неблагодарная. Может быть, они сведут тебя в могилу, и ты перестанешь портить мне жизнь.
В голове Люды пронеслись обрывки воспоминаний Элианы — темные, полные безысходности картины: полуразрушенная крепость, тонущая в зловонных туманах, подгнившие безжизненные деревья, мутные дурнопахнущие лужи. Место, где не росло ничего живого и откуда никто не возвращался.
Она стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но сдаваться она не собиралась. Ей будет лучше где угодно, лишь бы подальше от этого мужчины, который назвался ее мужем.
— У меня… у меня есть вещи? — выдавила она, пытаясь звучать твердо, но голос предательски дрогнул. — Могу я взять то, что принадлежало мне? Хотя бы…
Она не успела договорить. Стражники, стоявшие позади нее, расхохотались. Каэль жестом остановил их. На его губах появилась кривая, жестокая улыбка.
— Вещи? — он приблизился и, подцепив пальцем подбородок, заглянул в лицо. Люда вся похолодела, почувствовав, как его острый золотой ноготь впивается в кожу. — Конечно, есть. Принесите леди Элине ее приданое. Кажется, она забыла свои вещи в свадебном кортеже.
Она попыталась отпрянуть, но он удержал ее, впившись пальцами в щеки с неожиданной силой. Его пальцы были горячие, как раскаленный металл, и от этого обжигающего прикосновения ее бросило в дрожь.
— Я не нуждаюсь в тебе, — прошипел он, наклоняясь к самому ее лицу, и его горящий взгляд впился в ее глаза, прожигая душу до самого дна. — Мне нужен был только твой титул. А тебя я отправлю туда, где ты не будешь мозолить мне глаза. На дальнюю заставу, в замок «Пепел Дракона». Выживешь — твоя удача. Нет… — он выпустил ее подбородок и толкнул в грудь так, что она попятилась, — о тебе никто и не вспомнит.
— За что?.. — прошептала Люда потрясенно.
Лорд Каэль удивленно поднял бровь.
— За что ты так ненавидишь ее? — выкрикнула Люда, сжимая кулаки. Ее всю трясло от злости за неизвестную ей Элиану. Ведь у нее могла бы быть такая же дочка. А этот сноб так унижает ее! — Что сделала тебе юная ни в чем не повинная девочка?
— Приданное леди Элианы, — издевательски произнес подошедший стражник, держа в руке изрядно помятый и поломанный свадебный букет с выступившими на местах слома оранжевыми каплями цветочного сока.
Лорд Каэль без слов вздернул голову, указывая ему на Люду подбородком. И стражник, ухмыльнувшись, без предупреждения швырнул ей букет. Глядя на несостоявшегося мужа Элианы, Люда не ожидала выпада со стороны, и букет прилетел ей прямо в лицо. Острые, как иглы, шипы вонзились в ее кожу, оставив на щеках тонкие царапины, а оранжевая жидкость потекла по лицу. Непроизвольно вскинув руки, Люда поймала колючие цветы и прижала их к груди, внутри которой разгорался пожар от обиды и унижения.
— Увести, — обронил лорд Каэль и так стремительно отвернулся, что его черный плащ взметнулся крылом за
