злой. Косо глянув на нее, поднял с пола халат. В этот момент госпожа Диорич начала осознавать, что она слишком переусердствовала, играя с ним. Так не поступают ни с друзьями, ни даже с врагами. В самом деле, можно быть сукой и даже редкостной дрянью, но зачем так поступать с людьми, которые добры с тебе. Ей стало стыдно и искренне жаль господина Гюи, оказавшегося в ее жестокой игре лишь доверчивым мальчишкой.
— Ну прости! — стануэсса подошла к Лурацию и примирительно положила руки на его плечи. — Дура я и дрянь. Просто захотелось уколоть тебя за то… Захотелось подразнить, наказать, что ты меня так подставил перед Кюраем Залхратом. Считай, это просто моя дурацкая месть. Лураций, не сердись. Хорошо? — когда он мотнул головой, она обняла его и тепло поцеловала в губы. — А следующий раз я обещаю быть гораздо более доброй к своему мальчику. Может даже попьем тайсимского волшебного или еще что-нибудь, что тебе понравится, — она ему подмигнула. — Сегодня, правда не хочу.
И господин Гюи мигом преобразился. Он обнял ее в ответ, схватил с неожиданной силой и произнес на ушко:
— Все равно ты сука! Редкая, хитрющая сука! И я тебя люблю! Очень!
Когда Эриса была уже у входной двери, она вдруг обернулась и сказала:
— Слушай, а ты не хотел бы на мне жениться? По некоторым причинам, о которых пока умолчу, я собираясь развести с Дженсером, — арленсийка улыбнулась, видя недоумение на лице ростовщика. — Подумай сам: ты получишь важный титул стануэсса, и возможность обладать мной хоть каждую ночь. Даже это станет твоей святой обязанностью. А я через какие-то… неизвестно какие годы я получу все твое солидное имущество. Ведь ты же стареешь из года в год, и Жнец Душ нет-нет заглядывает в окна твоей спальни. Ну на сколько тебя хватит с такой молодой, любвеобильной женой?
— Мне всего пятьдесят три! — возмутился ростовщик.
Эриса чуть согнулась от смеха:
— Ой, ты всего лишь в два раза старше?! И это шутка, Лураций. Ну разве я могу думать о смерти своего мальчика? К тому же я не жадная. Ни к чему мне твое имущество.
— А предложение очень соблазнительное! Представь если ты… — начал было Гюи, но Эриса уже открыла входную дверь и не стала слушать его дальше, но спускаясь по степеням отозвалась:
— Да, да… Представляю… Представляю… Как же это приятно!..
Когда Эриса покинула дом ростовщика случилось уже за полдень. Солнце палило беспощадно, а у стануэссы не имелось головного платка, которым прежде она укрывалась от палящих лучей. «Нужно постирать старый сегодня же, — решила она. — Хотя после этого кошмара в «Брачном Сезоне» вряд ли его можно сделать чистым. Сейчас сверну в Ткани — так назывался район, соседствующий с Подгорным рынком, где имелось много одежных лавок — и куплю новый. Два новых».
Она не заметила, как из тени гранатового дерева вышел мужчина и украдкой направился за ней.
Глава 11. Стихия просто
— Госпожа, уж прости старого дурня, но не могу не потревожить! — Нобастен мялся у входа в ее комнату, а Эриса, приоткрыв глаза, потянулась и с улыбкой глянула на него.
— Ну порадуй меня. Что там такое? — потянув простынь, она опустила ноги на пол.
— Письмо от господина Дженсера! — выпалил слуга.
— Просто письмо? Без денег?
— Только что доставил посыльный. С Эсмиры письмо, — Нобастен потряс свитком, перевязанным желто-зеленой ленточкой с картушем эсмирской почтовой службы. А значит отправитель сего письма не спешил, ведь караванщиками почти всегда быстрее. — Говорит… Это я про посыльного. Говорит, на два дня задержались на перевале. Ну так, читать мне скорее или сама хочешь?
— Сама хочу. Ты пока с завтраком похлопочи, — когда слуга удалился, Эриса встала, накинув тунику и приведя себя в порядок возле зеркало. Странно, она даже не спешила узнать, что в том письме. Спокойствие это было лишь мнимым, как покрытая зыбью поверхность океана, под которой ворочались, крутились могучие течения ее возмущения.
Управившись возле зеркала, стануэсса вышла в обеденную, села за стол и распечатала свиток.
— Дорогая моя, любимая Эриса! — начала она вслух. — Надо же, оказывается я дорогая плюс любимая, — прокомментировала Эриса, глянув на слугу, и продолжила, немного подражая голосу Дженсера: — Как жаль, что наследственные хлопоты вынуждают меня отправиться в долгий путь. Теперь аж к Фальме, и я снова буду в разлуке с тобой. И очень сожалею, что я так и не дождался ответа на мое первое письмо! Мы с Сульгой специально задержались с отправкой на день, дожидаясь очередного каравана из Эстерата, и как было горько узнать, что от тебя по-прежнему нет вестей! — Эриса вскочила из-за стола и заходила по комнате размахивая свитком. — Он что издевается?! С Сульгой он ожидает от меня вестей?! — глянула на Нобастена, тот сидел молча и неподвижно. Тогда арленсийка продолжила чтение: — Напиши, пожалуйста, моя возлюбленная! Мы очень надеемся, что твое письмо застанет нас теперь уже в Фальме. Туда мы направляемся с караваном господина Херсима Нарима, он будет знать о месте нашей остановки в городе. — Эриса пропустила несколько строк о погоде, жаре, царящей в Эсмире, и продолжила вслух: — Моя дорогая, бесконечно прелестная госпожа Диорич, очень надеюсь у тебя все хорошо. Надеюсь, каждый день твоей жизни в Эстерате все так же полон радости и удовлетворения, ты не нуждаешься ни в чем, и тебе сполна хватает денег. Люблю тебя! Твой Дженсер и Сульга!
Эриса побледнела, потом резко побагровела и, разрывая письмо на мелкие кусочки, вскричала:
— Каков козел! Нет, Нобастен, ты слышал? Надеется, что мне хватает денег! Той жалкой мелочи, что он мне оставил?! Мой Дженсер и Сульга! Он совсем сошел с ума! Так, завтрак потом! Нобастен, быстро бери листок, чернила, — она махнула рукой на полку, — И пиши ответ! Я просто не смогу! Я буду протыкать пером бумагу на каждой букве! Потому что я буду представлять, как я втыкаю нож ему в сердце! И чернила будут мне казаться его кровью! Какой же он шетов высерок!
— Но госпожа! — старик был в замешательстве.
— Никаких «но»! — Эриса с нетерпением ждала, пока он сядет за письмо и, как только Нобастен окунул перо в чернила, начала:
—
