ждали столетие.
Меня передёрнуло, и Кэш, должно быть, заметил это, потому что усмехнулся в свой бокал, делая ещё один глоток.
— Такова суровая жизнь наездника, каторжница.
— То есть ни у кого из них нет выбора? — спросила я.
— Только у одного человека. Тот, кто выигрывает турнир, получает право решать, в какую группу он хочет попасть. Это стимул, чтобы сделать его более жестоким, заставляет их тренироваться усерднее. А что касается всех остальных, выбор делает король Элион.
— И что большинство выбирает?
— Это зависит от того, с кем они хотят трахаться.
Мои губы приоткрылись без моего ведома. Я никогда ни с кем не говорила о подобных вещах — никогда не было возможности, — а Кэш говорил об этом как о самой обыденной вещи в мире.
— Кто выиграл последний турнир? — спросила я, надеясь направить разговор в сторону Хаэля, затем, подумав, добавила: — И что он выбрал?
Кэш открыл рот, но Аррик его перебил.
— Насколько я помню, я её сопровождающий на турнир, а не ты. — Его голос был низким, угрожающим.
Кэш усмехнулся, посмотрев между нами, прежде чем направиться к одной из зон отдыха на нашем балконе, оставляя меня одну с наездником, и вместе с ним ушёл любой шанс получить ответы на мои вопросы.
Я повернулась, чтобы посмотреть на Аррика, и пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть его лицо. Я впервые стояла прямо перед ним и забыла, насколько он высок. На его спине был пристёгнут тот же большой меч, серебристый металл был таким ярким, что отражался в толстом шраме, спускающемся по его шее.
Беглый осмотр его тела заставил меня заметить, сколько маленького оружия было спрятано в его униформе, и я была уверена, что есть ещё больше скрытого, что я не могла видеть.
Он выглядел как жестокий воин. Если бы не он нашёл меня в Вальдерне, я бы заподозрила в нём Хаэля. Но я знала лучше. Помимо того, что теперь я знала, что его зовут Аррик, лидер не стал бы отправлять преступницу с высадкой в Морианн.
Но несмотря на то, что он не был их лидером, он всё равно был чертовски устрашающим. Меня это только тревожило из-за того, каким будет Хаэль.
Потому что Аррик был тем человеком, от которого я убежала бы далеко-далеко.
Я отказалась пить что-либо со столов, даже после того, как к нам присоединились другие Вильдеры и наездники. Опьянение, похоже, было обычным делом, и у меня сложилось впечатление, что Варготи было больше светским мероприятием, чем настоящим турниром. На каждом балконе, который я могла видеть, раздавали напитки, и даже люди на трибунах внизу заказывали всё больше и больше у слуг, которые ходили по крутым ступеням.
Аррик был единственным, кроме меня, кто не пил. Он не сдвинулся с места у перил и стоял рядом со мной, глядя на проекцию.
Я пыталась задать ему несколько вопросов в течение дня, но после четвёртого раза, когда он меня проигнорировал, я сдалась.
Кэш подходил к нам время от времени. Обычно только тогда, когда Аррик был настолько поглощён происходящим на проекциях, что не заставлял его уйти.
Я использовала каждую возможность, чтобы задать ему как можно больше вопросов, только ничего полезного не узнала.
Меня разочаровало, что никого не представили как Хаэля. Это не имело смысла. Я предположила, что лидер дракинов будет руководить турниром, но его нигде не было. Я изо всех сил старалась вести себя непринуждённо, но обнаружила, что становлюсь всё более раздражённой. Пока что я не узнала ничего полезного, чтобы рассказать Даэсу. Я даже не могла сказать ему, какого именно дракина мы выслеживаем.
— Я думала, здесь должны быть драконы, — пробормотала я, в основном себе под нос.
Рядом со мной раздался смех, так неожиданно, что я подпрыгнула.
— Драконы сегодня не придут, — сказал Аррик, разглядывая меня.
— Значит, ты умеешь говорить, — рявкнула я, скрещивая руки на груди, не в силах подавить гнев, поднимающийся во мне. Он полностью игнорировал меня весь день, даже когда я намеренно пыталась задать ему вопросы, а теперь захотел поговорить. — Я думала, ты потерял эту способность, как только мы вошли в тронный зал.
Он повернулся ко мне, его бледные глаза под солнцами казались более золотистыми. Они напоминали мне кого-то, но я не могла вспомнить кого. Это была ещё одна вещь, которая постоянно беспокоила меня в нём.
— Драконы приходят на третий день, — сказал он, пропустив мимо ушей мою маленькую вспышку. — Ты захочешь сказать об этом своему слуге.
Я уже собиралась открыть рот, чтобы спросить, какое отношение Бран имеет ко всему этому, когда до меня донёсся запах алкоголя.
— Ну и как тебе? — спросил Кэш, подходя с другой стороны. Я сбилась со счёта, сколько напитков он выпил с начала турнира. Его речь начинала заплетаться, а светлые волосы были зачёсаны назад тонким слоем пота.
— Это разочаровывает, — выпалила я, не успев подумать. — Наблюдать за тем, как они соревнуются, кто дальше бросит кинжал, кажется немного не впечатляющим для наездников Драконьей Армии.
Аррик напрягся рядом со мной, но ничего не сказал, просто продолжал смотреть на проекцию перед нами, снова делая вид, что меня не существует.
Кэш усмехнулся.
— Хочешь увидеть пролитую кровь, каторжница? Я не знал, что ты такая безжалостная.
— Нет, — побледнела я, заикаясь, потому что мои слова прозвучали неправильно. — Я просто ожидала… — Я замолчала, пытаясь обдумать, как это сформулировать. — Большего, — наконец решила я, что было правдой. Понятия не имела, чего я ожидала от Варготи, но точно не этого. Я, наверное, могла бы с блеском пройти турнир, если бы всё, что он включал, — это метание кинжалов в мишени.
— Осторожнее, — сказал Кэш, взглянув на Аррика. — Наездники плохо реагируют, когда Вильдеры насмехаются над ними.
Мой взгляд сам собой скользнул к Аррику. Его челюсть была сжата, и выглядел он так, будто готов меня избить, хотя сам всё ещё смотрел на проекцию.
Кэш сделал долгий глоток из своего бокала, затем кивнул на проекцию.
— Сегодня речь только о навыках. Король Элион использует это, чтобы определить способности, при условии, что они переживут всё это. Завтра начнутся настоящие бои.
После этого я молча наблюдала, в основном потому, что Кэш снова ушёл общаться с другими Вильдерами и дракинами на нашем балконе.
Я начала запоминать всех наездников рядом с нами, прежде чем поняла, что это бессмысленно. Хаэль не стоял бы на том же балконе, что и я. Он должен быть где-то в другом месте. Я просто
