знакомых очертаний Вауху возник силуэт темного крылатого существа. Стануэсса мигом остановилась. По спине пошел холодок. Вспомнила… Да, Лураций говорил о вауруху — разных существах в свите богини Леномы. Все-таки страшно. С минуту она вглядывалась за зыбкую круговерть, потом решилась.
Раздался тихий шелест, и воздух вокруг словно потемнел, качнулся и пошел ветерком. На лужайке сада появилось черное крылатое существо. Ростом раза в полтора выше самой Эрисы. Лицо его очень отдаленно походило на человеческое. Скорее в нем было нечто от огромного кота, возможно из-за острых кончиков ушей, венчавших голову. Это лицо, вернее мордашку можно было бы признать милой, если бы не пугающие глаза, желтовато-красные глаза, поблескивающие как два крупных топаза. Страшно… И чем эти существа свиты Леномы отличаются от демонов или тех, что в свите Шета, которых призывают опасаться в Арленсии? Еще эти кожистые крылья, сложенные за спиной и короткий, вовсе не кошачий хвост.
— Ты вауруху? — спросила стануэсса всеми силами стараясь не проявлять страх, так и ползущий морозной волной по телу.
— Ах, с глазками у нас плохо? Не видишь, да? — ответ его был не беззвучный, как с Вауху, а вполне ощутимый слухом; стануэсса видела, как открывается его широкий рот, вернее пасть с мелкими острыми зубками и кончиком розового языка, и эта пасть произносила слова необычным шелестящим голосом.
— Как твое имя? — госпожа Диорич мельком глянула на лапы: передние трехпалые с когтистыми отростками, отчасти похожими на пальцы, и задние, на которых он стоял, тоже с подобием пальцев, оканчивающихся когтями покрупнее.
— У меня очень хорошее имя: Сармерс… — круглые зрачки топазовых глаз летуна стали больше.
— Сармерс… Ты готов служить мне? — арленсийка чуть расслабилась, позволив себе сделать шаг вперед. И рассудила при этом так: все-таки существа свиты богини и демоны, несущие беды не могут быть одним и тем же: «Спокойствие, стануэсса, перед твой обычный вауруху!»
— Женщине нужна помощь? Как это всегда интересно, — прошелестев такой неясный ответ, Сармерс почесал затылок левой лапой, и выглядело это почти по-человечески.
С минуту госпожа Диорич молчала. Своим ответом вауруху сбил ее с толку, и в голове гудело от множества мыслей. Хотелось прежде всего ясности, и хотелось о многом расспросить жутковатое существо, стоявшее от арленсийки в десяти шагах.
— Сармерс, ты такой милый, так похож на кота, — начала она с шутки. — Ты случайно не ловишь мышей?
— Ты еще спроси, а не блохастый ли я, — вауруху засмеялся необычным шелестящим смехом. — Женщина, не прячь страх за своими шутками. Хотя я ценю шутки и люблю насмешниц. Они гораздо приятнее тех, кто бьется в истерике при виде меня.
— Хорошо, давай к делу. У тебя большие крылья. Ты способен полететь даже со мной? — в следующий миг госпожа Диорич очень пожалела о вопросе. И почему он, этот шетов Сармерс так ее понял?! Ведь речь шла лишь о возможности… Вауруху как-то неожиданно быстро оказался рядом с ней. Возразить, воспротивиться она не успела. Сильные лапы схватили арленсийку, и вместе они оторвались от земли.
Эрисе хотелось закричать, но она не смогла, потому что горло сдавило спазмом ужаса. Таким тугим, что стало нечем дышать и потемнело в глазах. Дома Высокого квартала уплывали все ниже. Скоро весь Эстерат, тонувший в вечерних сумерках был под ними как на ладони. «О, боги! Волгарт, помоги, защити!» — взмолилась она. И тут же осеклась. Сердце наполнилось еще большим ужасом. Арленсийка вспомнила, что воззвание к родным богам значительно ослабляет магию кольца и влияние Леномы. А вдруг после таких молитв Сармерс отпустит ее или вернется в свой мир?! Но нет — преданный Леноме пока держал ее, все выше взмывая в ночное небо. Эриса на миг представила, что будет если она случайно выскользнет из его лап. Хотя его могучие, и увы когтистые пальцы болезненно сжимали ее тело, арленсийке захотелось, чтобы жуткие объятья стали еще крепче. «Только не роняй меня! Пресветлая Алеида! — она снова осеклась, обрывая молитву. — С ума сойти! Как же безумно страшно! Но как же волшебно!»
Для пущей надежности Эриса сама вцепилась в его правую лапу и прижалась к ней щекой, потираясь о черную шелковистую шерсть. Понемногу успокоилась. Успокоилась ровно настолько, чтобы попытаться разыграть из себя хозяйку положения:
— Достаточно, Сармерс! — огласила она. — На первый раз хватит. Ты молодец! Отнеси теперь туда, где меня взял и очень осторожно поставь на траву возле дома. Осторожно! — повторила она, — Впредь помни, я — нежная женщина. Со мной нужно как с цветочком, — эта вроде бы шутливая речь, стоила Эрисе заметных усилий.
— Цветочком? О, эти женские мечты и волшебные ароматы! — голос темного летуна стал гортанным, он будто усмехнулся и потом прошипел ей на ухо. — Ты, женщина, очень смешная! Цветочек, хочешь, чтобы я тебя понюхал?
— Нет, — Эриса мотнула головой и для большей надежности обхватила двумя руками его шерстистое тело.
— А хочешь, чтобы съел? — полюбопытствовал кот, приподняв ее передними лапами выше.
— Это тоже мне не понравится, — Эриса подняла к нему личико, надеясь, что сказанное Сармерсом тоже шутка.
— М-м… — крылатый лизнул ее в лоб.
Когда они спустились ниже, полет вауруху замедлился. Было слышно, как шуршат в вечернем воздухе огромные крылья. Вот та высокая пальма, что в саду и рядом крыша дома. Сначала земли коснулись задние лапы вауруху: мягко, пружинисто. Наконец и ноги госпожи Диорич почувствовали твердую поверхность. Теперь вместо шелковистой шерсти, пальчики стануэссы держали лишь ночной воздух
— Спасибо, Сармерс. Была рада знакомству, — едва существо отпустило ее, Эриса отошла на несколько шагов. Она хотела поскорее вернуть вауруху в его родной мир, и просто сесть на траву: ноги подкашивались, и голова гудела кружилась, тело парализовали страх и эмоции. Лавина эмоций. Однако на ум пришло несколько интересных вопросов, которые очень захотелось прояснить.
— Сармерс, как далеко ты мог бы лететь со мной? Мог бы, к примеру отнести меня в Фальму?
— Могу в Фальму… Что за вопрос?! Мне бы понравилось с тобой, — он повел кончиком короткого хвоста.
— И сколько времени туда лететь? За одну ночь мы бы успели слетать к Фальме и вернуться? — арленсийка вполне понимала, что лететь в подвешенном состоянии, сдавленной этими чудовищными лапами она не выдержала бы долго. Не могло быть и речи о подобном эксперименте. Но
