в распахнутой влажной рубашке, его волосы были мокрыми от воды, по груди стекали капли, что впитывались в пояс штанов.
— Выпьем? — прошептала я с трудом и схватилась за бокал, в котором не было усыпляющих капель.
Однако осушила я его еще до того, как Рейнар подошел ко мне.
— За нас, — запоздало произнесла я тост, замерев с пустым бокалом.
— За тебя, — предложил ар Риграф свою версию и залпом избавил бокал от его содержимого.
Ожидание — оно читалось в его глазах, в протянутой ко мне руке. Вложив в его ладонь свои пальцы, я сделала только шаг, как меня снова подхватили на руки.
— Не бойся, — шепнул он мне в губы, минуя дверь, ведущую в спальню.
— Я не боюсь, — едва выдавила я из себя. — Совсем не боюсь. Вам нужно помочь мне расшнуровать платье.
— Мы успеем, душа моя. У нас впереди вся ночь.
Дрожь охватывала все мое тело, когда Рейнар поставил меня на ноги и встал позади меня, осторожно касаясь моих плеч.
Чего я боялась больше? Пока он медленно стягивал широкие бретели, обнажая плечи и ключицы, я не могла связать свой страх с переживаниями о действии капель.
Это уже была совсем другая дрожь, что лишь усилилась, когда его губы впервые обожгли мою шею. Каждый следующий поцелуй рождал в моем теле целый водоворот из эмоций и чувств.
Кажется, с моих губ сорвался стон, едва чужие пальцы бессовестно очертили дорожку по кромке корсета.
Я видела наше отражение в окне. Видела свои испуганные глаза. Видела затянутый поволокой взгляд, почти черный сейчас от желания, наполненный языками разгорающегося костра.
«Я схожу с ума по тебе», — пришла мне в голову чужая мысль, но я не чувствовала ни единого отголоска его эмоций.
Совсем ничего, чем могла бы оправдать собственное сумасшествие. В его пламени мы горели оба. Действительно горели. Кожа — каждый сантиметр тела — стала чувствительной настолько, что его поцелуи, его ласки почти причиняли боль.
Каждый глубокий вдох, каждый шумный выдох — я теряла себя вместе с платьем, шнуровка которого незаметно для меня уже ослабла. Ткань неторопливо стекала по телу — Рейнар будто специально медлил, а я вдруг вспомнила, что он мог избавить меня от этого платья одним лишь взглядом, простым взмахом руки.
Однако не сделал этого.
Платье скатилось к моим ногам пышным серебряным облаком. Тонкие бретели нижнего платья заскользили по плечам.
«Что я делаю?» — этот вопрос набатом стучал в моей голове.
«Чего я хочу на самом деле?» — появилась шальная мысль.
Здесь и сейчас я хотела повернуться к нему лицом. До отчаяния хотела что-то найти в его глазах. Хотела…
Развернувшись в кольце чужих рук, я сама обняла герцога за шею и заглянула ему в глаза. Я хотела увидеть в них ответ на вопрос, который даже в мыслях боялась озвучить.
Но одновременно с этим я не желала получить ответ. Потому что тогда все станет еще сложнее.
Как много может сказать один-единственный взгляд? В глубине его глаз затаилось необъятное желание. Так, как смотрел на меня Рейнар… Так на меня не смотрел никто и никогда. Я словно была самым ценным, что имелось в его жизни. Его любовь ко мне будто причиняла ему боль.
— Ничего не бойся. Никогда и ничего, — проговорил он на выдохе, часто и глубоко дыша.
К его губам я потянулась сама.
Рейнар не шевелился. Кажется, даже не дышал, пока я сама его робко целовала. Мой поцелуй совсем не был похож на тот, что случился у нас прежде. Тогда я позволяла мужчине себя целовать. Сейчас же очерчивала невидимые границы, пустить на которые его была готова я сама.
— Еще. Пожалуйста, — выдохнул он мне в губы, едва я на мгновение отстранилась.
Ни одной его мысли, ни одной эмоции. Я не чувствовала, не ощущала ровным счетом ничего, захлебываясь в собственном сумасшествии.
Так страшно и так больно мне не было еще никогда. Я хотела этого поцелуя и одновременно с этим презирала себя за слабость.
— Я не могу, — прошептала я, понимая, что во второй раз на крохотном поцелуе мы не остановимся.
Я могу не остановиться.
Мягкая грустная улыбка появилась на его губах.
— Понимаю, — кивнул он, плохо скрывая досаду. — Ты словно мое наказание, Арибелла. Мой личный палач, мое безумие и сумасшествие. Если б ты только знала, что я чувствую сейчас.
— Я не ощущаю ваших эмоций, не слышу ваших мыслей, — призналась я, спустив ладони ему на грудь.
Но убрать руки он мне не дал. Прижал их к себе ладонью.
— Потому что я боюсь тебя напугать, — сделал и он признание.
— Но я хочу узнать, — произнесла я прежде, чем в полной мере осознала суть сказанного.
— Ты не готова, — возразил он, присев на край кровати. — Я твой муж, и я должен защищать тебя. Это моя обязанность. Даже если защищать тебя нужно от меня самого. Но как же сложно, душа моя. Как это сложно.
Уткнувшись лбом в мой живот, Рейнар продолжал меня обнимать, крепко стискивать в объятиях. Мои руки покоились на его плечах поверх рубашки.
Приподняв одну руку, я долго не решалась на задуманное, но все же пересилила себя и погладила его по волосам. Серые, словно пепел, на ощупь они оказались мягкими, послушными и все еще влажными от воды.
— Что же ты делаешь со мной, Арибелла? — проговорил он приглушенно. — Что ты делаешь…
Короткие поцелуи поверх нижнего платья ощущались как теплое дыхание на коже. Не зная, куда себя деть, я так и стояла, оторопев, до тех пор, пока поцелуи не стали быстрыми, жалящими, нетерпеливыми.
Вслед за ними пришел дикий голод, необузданная жажда, что принадлежали не мне. Страсть захлестывала, желание обладать пересиливало разум.
Разом опьянев от чужих эмоций, ввернувшись в их водоворот, я перестала контролировать остатки собственного разума, что еще как-то умудрялся бороться с сонливостью.
Мои силы закончились в тот самый момент, когда я не услышала, а увидела чужие мысли. Почти лежала у Рейнара на коленях в реальности, но уже находилась поверх простыни в окружении подушек в его мыслях.
Я видела себя его глазами. И в полной мере ощущала все то, что он испытывал ко мне. Его любовь ко мне причиняла ему боль из-за того, что я не могла ответить ему взаимностью так же яро, но отступать он был не намерен.
В своих мыслях он меня уже любил. Во всех смыслах.
А я словно вновь горела в пламени его огня.
Замерев у моих губ, прижавшись лбом к
