зазвенел белый шум.
– Это.. – голос предал меня. Горло пересохло, будто я заглотнул пыль. Я вскочил со стула, отодвигая папки прочь – Не может быть..
Я зашагал по кабинету, тяжело дыша.
– Несчастный случай на службе. Её так и не удалось спасти.
– Нет! – Я медленно обернулся к Валериану. – Не может быть.. Прошло всего лишь двадцать лет, Валериан.
Он кивнул, сочувствуя.
– Двадцать лет для нас это очень приличный срок, Лир. – Поджав губы, он покачал головой. – Особенно для жителей Аковама..
Схватившись за голову, я вдруг осознал весь ужас, который разрывал меня изнутри. Моя растерянность никак не оправдывала того, в чём я, скорее всего, тоже был виноват. Если бы я только проявил большую настойчивость.. Может, мне удалось бы..
Раздался стук и в кабинет вошла Стелли.
Всмотревшись в моё лицо, она тут же спросила:
– Всё в порядке?
Астеллия:
Валериан встал со своего места и тут же произнёс:
– С днём рождения, Астеллия. Долгих лет! Мы с Марией подготовили для тебя небольшой подарок. – Он передал мне подарочный свёрток. – Лириадор, я оставлю вас. Увидимся завтра перед вашим отбытием. До свидания.
Я даже ответить не успела.
То с какой прыткостью обычно приветливый и располагающий к себе Валериан выскочил из кабинета, сбило меня с толку.
Они что, поссорились?
Лир поджал губы и отвернулся.
Азри тут же облетел его, чтобы хорошенько осмотреть.
– Что это с ним? Впервые вижу его таким ошарашенным.
– Что случилось, Лир? – спросила я, сделав к нему шаг.
Так и не обернувшись, он тихо спросил:
– Стелли, ты знаешь женщину по имени Атанасия?
Я застыла.
Голова закружилась.
Могу поклясться, воздух в комнате стал слишком густым, чтобы дышать.
Я машинально отступила на шаг назад, сжав в пальцах подарочную упаковку.
– Стелли, он очень зол, – предупредил меня Азри.
– Почему ты.. почему ты спрашиваешь? – Мой голос дрогнул.
Лир наконец посмотрел на меня. Его лицо было жёстким, но в глазах пылала боль, почти такая же, как у меня..
– Когда-то давно ей принадлежал этот дом.
– С чего это он? – прошептал Азри, рассматривая документы на столе. – И почему так злится?
– Так и есть, – согласилась я, кивнув.
Лир закрыл глаза, и я увидела, как напряглась его челюсть.
– Ты знала её лично? – сипло выдал он.
Слова застревали в горле.
Я никогда..
Ни разу..
Ни с кем кроме тёти Арианны.. не говорила о ней..
– Да.. – всё же выдохнула я.
Лир стоял, глядя на меня так, словно видел впервые.
– Это правда, что её больше нет в живых?
Сердце забилось чаще.
Я сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться на рыдания.
– Уже давно.
Он резко отвернулся, зажав рот рукой.
Азри медленно подлетел ко мне, и пожал плечами.
– А ему то что?
– Как? – только и смог выговорить Лир.
– Несчастный случай, – прошептала я, глядя в пол.
Лир выдохнул, словно его ударили.
Он повернулся ко мне и медленно поднял взгляд.
– Ты уверена?..
Страшные воспоминания нахлынули разом, и я едва удержалась на ногах. Как тётя Арианна плакала, держась за сердце. Как ужасные слова слетали с её губ, разрушая мою жизнь..
Я тогда забыла как дышать. Ведь я не могла выдержать той боли, что разрывала изнутри. Я кричала.. во сне и на яву..
Днями..
Неделями..
Месяцами..
Голос Лира вернул меня в реальность.
– Может, ты что-то не так поняла? Может, она просто куда-то переехала, сменила работу, начала новую жизнь?
Его слова разрывали мне душу.
Как он мог ставить под сомнение всё, что мне пришлось пережить?!
Я рыдала тогда до хрипоты, тонула в одиночестве и страхе.
А он..
Ставит под сомнение случившееся?!
Обесценивает мою боль!
Глядя мне в глаза, он сомневался в том, что стало частью меня! Все те годы, что я собирала себя по кусочкам, держалась, училась не вспоминать, не ждать..
Он сейчас не слышал меня.
Не хотел замечать мою дрожь, не чувствовал, как боль снова расползается по моему телу.
А я.. стояла с этим нелепым подарочным свёртком в руках, словно ребёнок, потерявший всё..
– Лир, я знаю, что говорю, – ответила я, утопая в отчаянии. – Ведь я её дочь.
Лириадор:
Её тихое признание прозвучало почти беззвучно, но несмотря на это, каждое слово прогрохотало в голове оглушительным эхом.
Словно выстрел в упор, и я провалился в пустоту.
Я открыл было рот, но тут же одёрнул себя. Нельзя было говорить первое, что придёт в голову. Я стоял, не двигаясь, молча, позволяя себе осознать: передо мной дочь Атанасии.
И только сейчас я увидел, насколько они похожи.. Только сейчас я осознал, кого Стелли мне напоминала всё это время.. Тепло, что исходило от Ати много лет назад теперь принадлежало её.. её дочери..
Жгучее сожаление, разъедающее изнутри, разлилось по венам..
Моё дыхание сбилось.
Я упёрся плечом о книжный шкаф, стараясь удержать равновесие. А потом снова посмотрел на неё.. на девушку, а точнее, на.. ребёнка той женщины, которая когда-то перевернула моё представление о жизни..
Стелли обхватила себя руками, сдерживая дрожь. Её глаза были наполнены слезами, горем утраты, которое я отказывался принимать. И вдруг я понял. Смерть Ати ударила по ней с куда большей силой, оставив навсегда в одиночестве.. Страдание и печаль на её лице исказили до боли знакомые черты, о сходстве которых с чертами Ати я и не мог помыслить.
Стелли давно научилась страдать молча, ведь, судя по всему, их с Ати связь была той самой тайной, о которой никому нельзя было знать.. Ведь её отцом, что немыслимо, был верумианец.
Это было невозможно, но.. это так. Золотые волосы, чёрные глаза.. и силы, которых точно не могло быть у обычного человека.
Взяв себя в руки, я наконец-то заговорил:
– Прости меня..
Я не спрашивал разрешения. Просто подошёл, протянул руки и обнял её. Стелли сначала даже не пошевелилась, но через несколько секунд всё же опустила голову мне на грудь.
Мои пальцы зарылись в её волосы, ладонь легла на затылок. Мне хотелось укрыть, защитить, заслонить её от всего, что когда-либо причинило ей боль. Той самой, что люди несут в себе годами, молча, чтобы никто не видел, чтобы никто о ней не знал..
Что я должен был говорить?
Я не знал, как утешить её.
Единственное, что я мог – просто быть рядом.
Я медленно провёл ладонью по спине Стелли, и она в ответ нерешительно обвила руками мою талию.
– Я здесь.. Я рядом..
– Спасибо..
Касаясь её, я вдруг замер.
Пальцы всё ещё покоились на ткани её платья, но внутри уже всё
