Обе шины сдулись, а тормоза были немножко липкими, но я была уверена, что в мгновение ока сумею привести его в форму, пригодную для ленивой поездки по городу.
— И куда я положила насос? — пробормотала я про себя.
— Эй, соседка!
Вскрикнув, я подскочила и облила шлангом целый метр забора, после чего вернула себе контроль как раз вовремя, чтобы не окатить высунувшуюся голову.
— О Господи. Прошу прощения, — сказала я, выключая воду.
— Моя вина. Мне надо было начать с лёгкого взмаха руки или типа того. Я много времени говорю с людьми на экране и иногда забываю, как не надо вести себя лицом к лицу, — высунувшаяся голова принадлежала молодой чернокожей женщине с короткими бирюзовыми волосами, которые удерживались широкой повязкой. У неё имелась замысловатая татуировка, тянувшаяся с её груди на плечо.
— Ты тоже автор любовных романов? — пошутила я.
— Ха. Нет. Я дизайнер игр — видеоигр, не настолок. Я живу по соседству, если ты вдруг забеспокоилась, не лазаю ли я через заборы как чудачка, — сказала она, показывая большим пальцем в сторону уютного одноэтажного коттеджного домика позади неё. — Фелисити.
— Хейзел, — сказала я, помахав рукой. — Я теперь живу здесь.
Звук бьющегося стекла на свалке заставил нас обеих вздрогнуть.
— Очень умиротворённо, — сказала Фелисити, когда с передней части моего дома послышалась матерная тирада.
— У тебя случайно нет насоса для велосипедных шин, а?
* * *
— То есть ты просто собрала вещи и переехала сюда, даже не посмотрев дом? — спросила Фелисити, пока я закачивала воздух в переднюю шину на песчаниковой террасе, которую она сама сделала сбоку своего дома. Тут было полно растений в горшках, и имелся отгороженный сеткой кошачий уголок с рыжей кошкой, которая подавала лишь один признак жизни — периодическое подёргивание хвостом.
— Справедливости ради, объявление Дариуса на аукционе позволило себе немало творческих вольностей относительно состояния дома, — сказала я, не желая казаться безумнее, чем оно есть на самом деле.
— И всё равно, это настоящая энергия главной героини. В смысле, это было смелое решение, — быстро добавила она, как будто привыкла говорить с людьми средних лет, чьё понимание сленга закончилось где-то в 90-х. Она наполнила мой стакан лавандовым лимонадом домашнего приготовления. — Иногда мне хотелось бы быть храброй. Но потом я вспоминаю, как мне комфортно, и решаю, что храбрость переоценена.
— Большую часть времени я чувствую себя скорее отчаявшейся, нежели храброй, — призналась я, закрывая клапан на велосипедной шине.
— Ты дала отпор Эмилии Рамп на городском собрании. Это храбро.
— О Господи. Я не знаю, то ли гордиться, то ли стыдиться. Я не помню, чтобы видела тебя там, — сказала я, сдув чёлку со лба.
— Я смотрела прямую трансляцию. Я, ээ, не очень люблю выходить из дома, — сказала Фелисити. — Это моя странная причуда.
— У всех у нас есть причуды, — заверила я её.
— Правда? А у тебя какая?
— Ты имеешь в виду, помимо разбивания машины о городской знак и обвинений в птицеубийстве посредством ДТП? Я сплю с руками и ногами под одеялом, чтобы монстры под кроватью меня не схватили.
— Пфф. Это не странно, — настаивала Фелисити. — Все принимают меры защиты от монстров.
— Окей. Тогда это — я смотрю только повторы сериалов по телику, когда ем ужин, я отображаю на лице диалоги, когда пишу, и как только я сняла носки, я не могу надеть их обратно? И ещё я только что тайком выбралась из собственного дома, потому что от пребывания в окружении привлекательных и свободных мужчин у меня начинается сыпь.
— Думаю, мы отлично поладим, — предсказала Фелисити.
* * *
Через десять минут я была основательно накачана сахаром, одета для прохладной летней прогулки и готова сбежать от пыльного и громкого бардака моего дома.
Я застегивала ремешки шлема на подъездной дорожке, когда Кэм появился на крыше крыльца, чтобы скинуть в общую свалку противно-розовую раковину из ванной.
— Ты что делаешь, чёрт возьми? — потребовал он.
— Отправляюсь покататься, — сказала я, перекидывая ногу через велик.
— Постарайся не рушить общественную собственность.
— Бла, бла, бла-бла, бла, — передразнила я.
— Очень по-взрослому, Проблема. Остерегайся птиц, — предупредил Кэм.
Я усмехнулась и выровняла велик, балансируя на двух колёсах, но не сдвигаясь с места.
— Думаю, со мной всё будет в порядке.
Он покачал головой.
— Я не могу на это смотреть. Если увижу, как ты упадёшь, я почувствую необходимость отвезти твоё окровавленное тело к доктору, а мне сегодня слишком много всего надо сделать, и нет времени играть в шофёра.
— Увидимся, лузер, — сказала я, показывая ему язык и отталкиваясь от земли.
Мышечная память тут же включилась в работу. Я поехала по тротуару, оставив «Эта женщина — ходячая угроза» от Кэма в пыли позади меня, после чего съехала через бордюр с тротуара на улицу.
Душный ветер в лицо пробудил воспоминания о том, как я маневрировала между стоящих в пробках машин и пешеходов, переходивших дорогу в неположенном месте. После колледжа я три волнительных года работала велосипедным курьером, прежде чем продала свою первую книгу.
Я похлопала по рюкзаку, убеждаясь, что не забыла телефон и кошелёк, затем описала быструю петлю по Мейн-стрит. Я заметила, что в городе выдался очередной тихий денёк, после чего свернула на Лейк-драйв. Слева от меня безупречные воды озера блестели в утреннем солнце. Несколько лодок и каяков пересекали поверхность озера, а на песчаном пляже и небольшой зоне купания маленькая толпа людей наслаждалась утром.
На меня упала беззвучная тень, и я сгорбилась над рулём. Гусь пролетел надо мной, резко устремившись к озеру и пролетев опасно низко над каяком и его ничего не подозревающим пассажиром.
Я увидела весло и услышала плюх, когда каяк перевернулся, выкинув человека в воду. Гусь самодовольно приземлился на перевёрнутый каяк.
— Гусь в своём репертуаре, — сказала я, качая головой.
Моё внимание привлекла небольшая секция витрин справа от меня. Большинство из них пустовало, не считая красочного бутика с одеждой и… ух! — я ударила по тормозам и остановилась перед «Историями Стори-Лейка», крохотным книжным магазином.
Они ещё не открылись, иначе я во всей своей душно-влажной красе провела бы там полную инспекцию. Наверное, это к лучшему. После такого первого впечатления не помешает постараться, чтобы второе и третье впечатление обо мне были чуть дружелюбнее и компетентнее.
Снова оттолкнувшись, я поехала по набережной, пока Лейк-Драйв не перешла в Лодж-Лейн. Я могла бы нанести визит Зои. После стольких десятилетий дружбы нет необходимости производить впечатление на неё.
Дорога по обе стороны поросла деревьями, и озеро скоро скрылось за стеной леса. Там имелось несколько земляных дорожек, отмеченных почтовыми ящиками и уходившими меж деревьев в сторону озера, и я гадала, какие дома ждут на концах этих дорожек. Основная дорога вилась вверх и вокруг восточной части озера, отнюдь не незаметно набирая высоту.
Мои ноги, отвыкшие крутить педали, начали протестовать против подъёма. Мои тазовые кости присоединились к протесту, заставляя меня жалеть, что я не выделила время на поиски моих старых велосипедных шорт с подкладками.
К тому времени, когда я проползла мимо красивой резной вывески «Стори-Лейк Лодж», я вспотела так, будто меня заперли в сауне. Я убрала мокрую чёлку с глаз и пыхтела всю дорогу до двухэтажного здания с козырьком из бруса над входом.
Сама гостиница внушительно возвышалась над лесом и камнем с живописными чёрными досками, обшивкой рейками и зеленой металлической крышей. Толстые естественные балки поддерживали веранду спереди. По обе стороны выступало два крыла, изогнутых в направлении озера позади. Тяжело дыша, я остановилась перед удобно пустующей велопарковкой возле крылья, рядом с глянцевыми листьями рододендрона. На парковке было лишь около шести машин, и с таким же успехом их тут могло быть более ста.
