обо мне думаете… Я обещаю, я не…
Бонни поднимает руку.
— Я ничего такого не думаю, дорогая. Я думаю, что вы талантливый ассистент, лучший из тех, что у него когда-либо были. Я думаю, вы оба оказались в положении, где можете помочь друг другу. Справедливо, что вы получаете за это компенсацию. Бог знает, с ним нелегко работать, а теперь вы еще и замужем за ним! Насколько я понимаю, вы заслуживаете каждую копейку.
Эта откровенность застает меня врасплох, а потом я разражаюсь смехом. Бонни присоединяется.
— Но ему я этого не скажу, — шепчет она с театральным заговорщицким видом, на лице — теплая улыбка.
Я улыбаюсь ей в ответ.
— Что бы он без нас делал, как думаете?
— Без тех, кто держит его мир в порядке?
— Да.
— У него бы давление подскочило, — говорит она, наливая кипяток в кружку. Пар вьется над ней. — Нет, думаю, без нас он бы не выжил.
Я принимаю от нее теплую кружку.
— Спасибо.
— Я давно хотела с вами познакомиться, — говорит она. — Никогда не думала, что при таких обстоятельствах.
— Да. Но я тоже хотела с вами познакомиться.
— Спасибо, что написали мне в прошлом месяце насчет смены негазированной воды на газированную, — она подходит к холодильнику и с легкой театральностью открывает его. — Я слежу, чтобы у нас всегда был полный запас на случай, если ему захочется.
Холодильник — это произведение искусства. Все разложено, промаркировано, систематизировано. Ему место в инстаграм-блоге о стиле жизни, ну, или в рамке.
— Бонни, — говорю я.
— Да?
— Вы волшебница.
Она смеется, закрывая дверцу из нержавеющей стали.
— Нет, — говорит она. — Я — ваша версия, только по дому.
— Что ж, я тоже должна вас поблагодарить за письмо про Рубена. Я добавила это в его обеденную ротацию на работе.
— Ему понравилось?
— Да.
— Хорошо. Я годами пыталась заставить его есть разнообразнее. Две недели назад я приготовила блюдо с киноа, и что ж… — Бонни криво усмехается. — Больше я так не делаю.
Я смеюсь, потому что это так легко представить.
— Думаю, он даже не представляет, насколько мы сглаживаем его путь.
— Думаю, представляет, но не знает, как это признать, — Бонни садится напротив меня и тянется к нагрудному карману черной рубашки, доставая блокнот и ручку. — А теперь расскажите, что нам сделать, чтобы гостевая спальня на втором этаже стала для вас более уютной. Мы со Стивеном здесь, чтобы помочь. Хотите, чтобы мы поехали с вами и помогли собрать вещи?
Стивен и Бонни — люди особого склада. Бонни болтает. Стивен невозмутим. Но втроем мы упаковываем большую часть моих вещей в картонные коробки, которые Стивен предусмотрительно держал в багажнике машины Виктора.
Ясно, что он нанимает только лучших, в их лице он нашел сливки общества.
— Какой прекрасный фарфор, — говорит Бонни, упаковывая винтажный зеленый сервиз, который мама купила мне на антикварной распродаже. Он отправится в коробки на хранение.
На хранение, потому что большинство этих вещей мне не понадобится целый год.
Я стараюсь думать об этом как о годе перерыва. Забавном, экспериментальном годе, пока складываю постельное белье, которое не понадобится, и решаю, какие книги не буду читать в ближайший год. Как поездка в лагерь. Лагерь под руководством придурка с расстройством личности, но все же лагерь. Бизнес-лагерь. Я наконец-то запущу свой стартап.
— Приехали грузчики, — говорит Стивен. Он закатал рукава, но в остальном выглядит так же бесстрастно, как обычно. Интересно, Виктор — его образец для подражания?
— Отлично, — говорит Бонни. — Начнем с дивана?
Я киваю.
— Да, конечно. Вам помочь? О. Ну, ладно.
Стивен сгибается и поднимает диван одновременно с грузчиком, бородатым мужчиной, которому помогают двое других.
Им требуется пятнадцать минут, чтобы вынести всю мою мебель из студии и загрузить в фургон. Мне и Бонни — полчаса, чтобы упаковать остальное, то, что я забираю в квартиру Виктора.
И вот так, в один день, моя прежняя жизнь упакована и запечатана.
— Пожалуйста, позвольте мне купить вам, ребята, пиццу, — говорю я им обоим в машине. — Вы потратили на меня свое время. Пожалуйста.
Стивен качает головой, а голос Бонни тверд.
— Ни в коем случае. Мы работаем, дорогая.
— Даже так? Не соблазнитесь на кусочек пепперони?
Она усмехается.
— Нет. Если только вы не предпочтете съесть это на ужин вместо еды, которую я приготовила дома. В таком случае я с радостью закажу вам пиццу. Только скажите, какой ресторан вы предпочитаете.
Я откидываюсь на сиденье. Столько всего, о чем я не подумала. Что они — персонал. Что я… не совсем, уже нет. Я жена их работодателя.
Я даже думать об этом не могу.
— Мы поедим у Сэнт-Клера, — говорю я.
Стивен высаживает нас у здания, которое теперь мой дом. Он медлит, оборачиваясь ко мне.
— Я направляюсь в хранилище, проследить, чтобы с доставкой все было в порядке. Хотите, я сфотографирую бокс, который вам выделили, пока буду там, миссис Сэнт-Клер?
Я моргаю, глядя на него.
— Гм. Да, пожалуйста. Буду признательна. Но я не миссис Сэнт-Клер. Пожалуйста, зовите меня Сесилия.
Он неуверенно кивает, и по этому кивку ясно — ничего подобного он делать не будет.
Остаток дня я распаковываю вещи в своей спальне. Ставлю зубную щетку в мраморной ванной, развешиваю одежду в огромном гардеробе. Взгляд то и дело притягивает вид на Центральный парк под этим углом — лес деревьев с листвой, пылающей цветом. Не верится, что теперь это мой вид. Из моей спальни. В квартире моего босса.
Уже поздно, когда я решаюсь спуститься вниз. Бонни готовит, на ней черный фартук. Она улыбается, увидев меня.
— Так уже больше похоже на дом?
Я киваю, усаживаясь у кухонной стойки.
— Да. Пахнет потрясающе. Что вы готовите?
— Равиоли с лобстером.
— Равиоли с лобстером?
— Да. Это одно из любимых блюд Сэнт-Клера.
Я делаю еще один глубокий вдох, вдыхая этот пьянящий аромат, и бросаю взгляд на часы. Он никогда не уходит из офиса раньше семи.
— Не могу дождаться.
По правде говоря, я понятия не имею, как отреагирую, когда он придет домой.
Домой. Мой муж. Виктор Сэнт-Клер.
Я опускаю голову на руки, вся тяжесть этого дня обрушивается на меня, как цунами. Я подписала контракт. Я вышла замуж. И я переехала, сижу в квартире, которая совсем на меня не похожа, так далеко от всего, что я когда-либо знала.
А мужчина, которого я жду домой. Это тот, кого я презирала всего две недели назад. Тот, кто сейчас единолично финансирует мой новый стартап и запускает карьеру
