к счастью, он или не замечает, или не обижается.
— Не скажу, что было легко, — невесело усмехается. — Тот ещё мандраж. Один поворот чуть не запорол мне всё… Но в конечном итоге я всё-таки взял себя в руки и смог. И, кстати, я уже в контакте с кардиохирургом, который тебя вёл. Обсуждаем по поводу операции. Скоро тебя заберут на неё.
Давлю в себе дурацкое желание расспросить подробнее про Дана, второе ли у него место и как вообще себя вёл на той гонке. Я что, совсем чокнулась от всего разом? Макс ради меня чуть ли не подвиг совершил, а я думаю о долбанном Филатове.
Какая разница, почему подонок в итоге продул — очень даже может быть, что мой брат просто в целом круче, ему только уверенности не хватало. Набрался её ради меня в нужный момент.
— Спасибо, Макс, — искренне говорю, чувствуя, как в глазах чуть щиплет.
— Ради тебя я бы и не такое сделал, — с чувством заявляет он. — К тому же, было не так уж сложно, как если бы был Дан. Хотя его отсутствие тоже чуть не создало проблем. Федя рвал и метал, особенно из-за того, что гонку всё-таки начали без Дана. А когда я победил, Федя начал гнать, что Дана не было из-за нас с тобой, ссылался на то, что и тебя не было. Припоминал, что мы уже добивались исключения Дана. Кипиш поднял, в общем… — Макс вздыхает, а я вообще, кажется, не дышу. Дана не было на гонке?! — В общем, Федя так быковал, что ребята связались с Даном уточнить, точно ли он не из-за нас не явился. Я в этот момент напрягся, конечно. Но Дан сказал, что не пришёл, потому что не хочет, а где ты, он без понятия. В общем, победу мне засчитали.
Поверить не могу, что правда всё это слышу. Напряжённо кручу в голове все эти слова, пытаясь уцепиться за какую-то ускользающую мысль…
Я ведь совершенно точно пыталась опоить Дана, а он в итоге перехитрил меня. И… Я потеряла сознание у него на глазах.
Но зная о моей болезни, он разве не был готов к такому эффекту?
— Федя попсиховал, конечно, но в итоге весь гнев на Дана направил. Не напрямую, конечно, Дана с нами не было. Но Федя прям клялся, что всё, больше не будет иметь с ним дел и никому из ребят не советовал. Сказал, что если увидит Дана в гонках снова, все пожалеют. Но я так понял, там никто и не горит желанием забирать себе такого непредсказуемого гонщика, пусть даже хорошего. И так с ним проблемы были.
— Дан сказал, что просто не хочет на гонку до или после того, как вы подрались? — вырывается у меня.
Может, Макс обо всём узнал, поспособствовал моему появлению в больнице и подрался с Даном? На ярости победил его в борьбе и заставил не идти на гонку?
Пожалуй, это самый логичный и правдоподобный расклад из всей той ситуации. Но Макс неожиданно говорит другое:
— До. Меня как раз насторожил такой ответ и его слова, что не знает, где ты. Тем более что я ночью переписывался с тобой и ты сказала, что вырубила его тем снотворным. В общем, я пошёл разыскивать тебя у него в первую очередь, тогда и выяснилось, что это он мне писал с твоего телефона, чтобы я выиграл. И про то, что он поменял бокалы местами, я узнал. И про больницу. Набросился на него, за тебя перепугался. Подрались, потом успокоились и поговорили. Представляешь, он, оказывается, тупо прослушал, что я ему говорил про твою болезнь!
— Слабо верится, — зачем-то жёстко говорю.
Хотя на самом деле, у меня в голове не укладывается другой Дан: тот, со слов Макса. Испугавшийся? Ведь что ещё могло толкнуть его буквально уступить победу? Добровольно.
Но если он испугался, когда я потеряла сознание, то…
— Он был в таком состоянии, что не поверить просто невозможно, — как продолжает мои мысли Макс. — И потом, его поступки говорят за себя. Отправил тебя в больницу, отказался от гонок, даже мне писал от твоего имени, чтобы я не кипишовал раньше времени и не запорол всё.
То есть, Дан ещё и в моём телефоне ковырялся? Только ли Максу писал? Читал переписки, смотрел фотки?
Вспыхиваю, вспомнив, что у меня там и полуголые есть. В нижнем белье, например. Мы с Алисой устраивали такие фотосессии друг другу просто ради развлечения.
— В общем, в итоге мы поняли друг друга, — заключает Макс. — И на самом деле, каким бы он ни был, вынужден признать: помог своим отсутствием. Так что… — вздыхает. — Лер, он хочет поговорить с тобой.
Леденею. Видеть Дана после всего этого я вообще не готова! Да и в целом, разве теперь я всё ещё обязана с ним как-либо взаимодействовать? Тема закрыта, разве нет?
Совесть, конечно, очень не вовремя даёт о себе знать: Дан ведь и вправду пожертвовал своими целями ради меня. А вряд ли ему нужны были деньги на что-то ерундовое. Он не раз давал понять, что они ему важны.
— Его поступок не перечёркивает всего, что было до, — упрямо возражаю. — Он собирался делить меня с Федей, не раз вёл себя как мудак и вообще… Если он так испугался моего состояния и загорелся чувством вины, зачем дрался с тобой? Притом хорошенько тебе отсыпал!
Макс явно удивлён моей категоричности. Я и сама себя не узнаю: обычно даю людям вторые шансы и вообще вижу во всех хорошее, почему сейчас так… Ни в какую не могу принять реальность, в которой Дан за меня переживал. Мне будто даже страшно сделать это.
Страшно признать хорошее в Дане? С каких это пор? Я ведь раньше делала это легко, доверяя ему даже когда не стоило бы.
— Он в коридоре ждёт, — неожиданно сообщает Макс немного неловко. — Прогнать его? Не зайдёт без твоего появления, я сказал, что тебя нельзя волновать.
Мне хочется закричать, что да, пусть прогоняет. И что я вообще больше не хочу видеть Дана. Ни-ког-да.
Но выдавливаю я совсем другое. Без понятия, почему:
— Пусть зайдёт.
******
Напрягаюсь всем телом, когда Дан заходит в мою палату. Впрочем, он и сам явно не расслабленный — от одного его вида разом обстановка тяжелее становится. И воздух какой-то давящий вдруг, еле делаю новый вдох.
Филатов садится на стул недалеко от кровати, а не на кровать, как сидел Макс. Наши взгляды пересекаются и, кажется, мы оба замираем. Дан
