как по моей щеке скатывается предательская слеза. Я даже не пытаюсь ее смахнуть, позволяя ей течь свободно.
Самир молча встает, подходит к Амине и крепко, по-отцовски, обнимает ее и Артема, прижимая их к себе.
— Поздравляю вас, от всего сердца поздравляю, — говорит он, и его всегда такой твердый голос теперь слегка дрожит от переполняющих его чувств. — С внуком. Я так невероятно горжусь вами. Горжусь той семьей, которую вы создали.
Мы все спонтанно обнимаемся, смешанная, шумная, абсолютно счастливая куча-мала. Я чувствую нежные руки дочерей, сына, крепкие, надежные объятия зятя и твердое, знакомое плечо Самира рядом. В этом теплом кругу, в этой уютной комнате, наполненной смехом, радостными возгласами и запахом торта, я вдруг осознаю весь наш пройденный путь.
Позже, когда первые бурные восторги немного утихают, и все рассаживаются по диванам и креслам с огромными кусками голубого торта, Самир мягко берет меня за локоть и отводит в сторону, к большому панорамному окну, за которым уже зажигаются вечерние огни нашего города.
— Ну что, доволен теперь, дедушка? — тихо, почти шепотом, спрашиваю, глядя на его профиль, освещенный мерцанием уличных фонарей.
Он медленно поворачивается ко мне. В его глазах глубочайшее, выстраданное спокойствие и та самая, неизменная любовь, которую он когда-то вымолил у меня тем первым, робким, нерешительным поцелуем.
— Нет слов, Наденька, просто нет подходящих слов, чтобы описать все, — так же тихо отвечает он. — Когда я думаю о том, что мог всего этого лишиться по своей же глупости… что мог променять это настоящее, теплое, живое счастье на какую-то призрачную, пустую свободу… — он с болью качает головой, не в силах договорить мысль до конца.
— Но ты не променял, — нежно говорю я, кладя ладонь ему на грудь и чувствуя под ней ровный, надежный, такой родной стук его сердца. — Ты остался. Ты боролся за нас каждый день. Ты заслужил это счастье. Ты не упустил свой второй шанс, данный тебе судьбой.
Он накрывает мою руку своей большой, теплой ладонью и крепко, почти с отчаянием, прижимает ее к своей груди.
— Я каждый день, проснувшись, благодарю Бога за то, что ты нашла в себе силы и мужество дать мне этот шанс тогда. И клянусь тебе, я буду благодарен за это до самого последнего своего вздоха.
Мы стоим у окна, плечом к плечу, и смотрим на наш спящий город, на нашу общую жизнь, которая, вопреки всему, сложилась.
Сложилась не идеально, не без шрамов и морщин, но сложилась, прочная, настоящая, наполненная до краев смыслом и любовью. И я наконец-то понимаю всей душой, что тот давний, такой выстраданный шанс, который я когда-то дала ему, был на самом деле шансом для нас обоих.
Мы оба смогли им воспользоваться. Смогли пронести его через все эти годы, словно драгоценный вечный огонь, и теперь его свет озаряет уже не только нас, но и наших детей, и нашего будущего внука.
