лица… — Аня не успела продолжить. Мужчина рассмеялся, а затем резко сменил положение, подминая ее под себя, оказываясь сверху и плотоядно облизываясь.
— Знаешь, о чем я подумал? — Голос обволакивал, как теплое покрывало. Алекс склонился ниже, губы коснулись мочки уха, обжигая влажным шепотом: — Мы ведь еще ни разу не занимались сексом в постели.
Орлова замерла. После всей боли, исповеди, слез — такой резкий поворот застал ее врасплох.
— На полу, на диване, на столе, в ванной… — его пальцы скользнули по ее влажной груди, обрисовывая отзывчиво встопорщившиеся соски, — Но ни разу, как положено нормальным людям.
Аня фыркнула несмотря на еще стоящий ком в горле:
— Темный лорд озаботился нормальностью?
— Нет. — Александр ухмыльнулся по-мальчишески шаловливо. — Но я озаботился твоей попой. Кафель — не лучшая поверхность для нежных мест, да и знаешь ли, захотелось разнообразия. В джакузи у нас уже было…
Аня неожиданно звонко рассмеялась, осознавая: он делает это нарочно. Переворачивает момент, вытаскивая ее и себя из бездны, в которую они только что заглянули.
— Как насчет попробовать что-то новое? — Алекс поднял ее на руки, и вода хлынула с тел на пол, когда он шагнул из джакузи.
— Ты же все равно не будешь вести себя «как положено», да? — Аня обвила его шею, чувствуя, как внутри пузырится легкий, слегка безумный смех.
— Обещать не буду. Но кровать у меня отличная. Ортопедический матрас. Шелковые простыни.
— Это решающий аргумент, — хихикнула девушка, прижимаясь к груди, где ровно билось живое сердце.
В спальне пахло морем, сандаловым парфюмом и лесом, точно здесь дом вобрал в себя все стихии. Алекс опустил девушку на кровать, и шелк показался невероятно мягким под обнаженной кожей.
— Ну что, княгиня, — губы коснулись выемки между ключиц, — теперь мы почти нормальные.
— Ужасно скучно, — прошептала Анна, выгибаясь навстречу искусным поцелуям. В этот раз Александр не торопился, смакуя ее тело, как изысканное блюдо, лаская, как бесценную находку. Когда он вошел, это было непривычно медленно — словно впервые. Как будто они и правда только, что встретились. Шелк шелестел под телами, когда он вгонял себя глубже, с каждым движением сбрасывая еще один слой брони, что ковалась двадцать пять лет.
— Саша… — сорвалось с губ, когда волна наслаждения накрыла Анну с головой. Алекс поймал свое имя затяжным поцелуем, продолжая двигаться в неспешном ритме, сводящем с ума сильнее грубой силы.
— Еще… — простонала девушка, ловя следующую волну удовольствия и наслаждаясь покорностью впервые поддавшегося ей мужчины.
— Да! — сорвалась уже криком, когда его ладонь скользнула между их тех, добавляя ласки набухшему клитору. И тогда Александр ускорился, прижимая ее руку к своей груди — прямо над черным сердцем. И Аня почувствовала, как оно бьется в унисон с ее собственным — не бешено от страха или ярости, а ровно и сильно. Как у человека, который вспомнил, что значит — просто жить.
* * *
Лучи солнца пробивались сквозь мансардные окна, окрашивая спальню в золотистые тона. Аня потянулась, но место рядом было пустым — лишь теплый след на шелковых простынях и едва уловимый запах сандала напоминали о ночи.
Из гардеробной доносились мягкие шаги. Она приподнялась на локтях, натягивая на голые плечи одеяло, и увидела Алекса, одетого в строгий костюм, застегивающего часы на запястье.
— Ты не должен был меня разбудить? — прошептала голосом еще хриплым ото сна.
Мужчина тепло улыбнулся, присаживаясь на край постели.
— Будить тебя — преступление. — Он протянул ей аккуратно сложенную белоснежную рубашку с вышитыми черным инициалами на манжете: А. А. — ту самую, которую она уговорила снять в их первую ночь.
— Александр Александрович? — ухмыльнулась, расшифровывая заглавные буквы. — Как самовлюбленно.
Шувалов покачал головой, ласково поправляя ее растрепанные волосы.
— Александр Архангельский, — поясняя на Анино удивление, добавил, — это фамилия моих настоящих родителей. Когда вернусь — расскажу.
Склонился, целуя в лоб, точно закрепляя обещание:
— Если ты, конечно, не одумаешься и не сбежишь к тому времени.
— Идиот, — она швырнула в него подушку.
— Я бы тебя наказал, но самолеты летают по расписанию. — Алекс шутливо щелкнул ее по носу и поднялся. — На кухне кофе, а в холодильнике есть твой любимый авокадо. Через два часа приедет Михаил и отвезет, куда скажешь. Уходя просто захлопни дверь, умный дом сделает все остальное.
— А я уж думала, ты решил меня здесь запереть до своего возвращения.
— Ой, княгиня, не искушай меня такими предложениями, — рассмеялся мужчина, уже спускаясь по лестнице. — Будь умницей, веди себя хорошо и не рисуй никого кроме меня.
— Слушаюсь, босс! — съязвила напоследок Аня.
Провожая, она, как была нагая, сбежала вниз к огромному окну и помахала черному автомобилю, уже уезжающему за ворота. «Интересно, он успел меня заметить?» — усмехнулась маленькой проказе, надеясь, что вид голой девушки запомнится Александру на всю командировку.
«Будь умницей, веди себя хорошо и не рисуй никого кроме меня», — обещание, которое крайне сложно исполнить. Аня отодвинула дверь в кабинет. На полу все также лежали осколки разбитой бутылки, только жидкость за ночь успела из лужи превратиться в липкое пятно.
Старый снимок нашелся на прежнем месте — в верхнем ящике стола. Можно ли считать, что запрет заходить в кабинет и брать без спроса его вещи теперь отменен? Орлова считала «да», ведь иначе Алекс не позволил ей остаться одной в его доме. А, учитывая ее любопытство, это вообще можно расценивать как приглашение к действию. Оправдывая свой поступок таким образом, девушка взяла в руки фотографию и поднесла к свету. Обведенный, но не перечеркнутый мальчик с круглым, ничем не примечательным лицом, улыбался ей.
Не раздумывая, Орлова присела на край стола и, взяв первую попавшуюся ручку, принялась рисовать, представляя как с годами изменилось детское лицо. Ведь некоторые призраки сами стучатся в дверь, стоит только их визуализировать.
21. Заявление на увольнение
Утром понедельника в офис «Стройинвеста» Аня пришла в рубашке Шувалова. Это был одновременно трофей ее битвы за свет, талисман наудачу в очередной задуманной авантюре и память о близости Алекса — его прикосновениях, запахе, обещании вернуться и все рассказать. Но увидев поджатые губы Марии и вместо приветствия выдержав осуждающий презрительный взгляд, Орлова поняла — секретарша в курсе публичного появления новой сотрудницы с шефом на людях. Сплетни разносятся быстро, и теперь не избежать перешептываний за спиной и откровенных намеков в лицо. Расправив плечи и разгладив манжеты с инициалами любовника, девушка села на свое рабочее место. Белая ткань рубашки превратилась одновременно в ее броню и клеймо.
— А где Татьяна Степановна? — чтобы разбавить вязкую неприятную тишину в кабинете
