спросила Анна.
— Стоит в пробке, — не поворачивая головы, сообщила Мария, нехотя поясняя, — задержалась у племянника и выехала утром. А вместе с ней миллион дачников также отложил возвращение на понедельник. Толкаются где-то на Черной речке.
Не успела Орлова включить компьютер, как дверь в кабинет распахнулась. На пороге стояла незнакомая женщина лет тридцати — из деловых. Дорогой костюм, безупречная укладка, одновременно сдержанный и стервозный макияж, дающий понять, что его обладательница остра на язык и резка в решениях.
— Юлия Олеговна? — секретарша от неожиданности аж подпрыгнула, чуть ли не вытягиваясь по стойке смирно, из чего Орлова сделала вывод — незнакомка либо из руководства, либо из очень важных партнеров «Стройинвеста».
— Маш, мои документы готовы? — вместо приветствия, холодно поинтересовалась вошедшая, сканируя кабинет взглядом профессионального ревизора и дольше необходимого разглядывая Анну.
— Да, оригиналы отправлены вам еще на прошлой неделе, и я уже получила уведомление о вручение. — Всегда бойкая секретарша чуть ли не заикалась.
— ЧУдно. — Юлия Олеговна скрестила руки на груди и, не сводя глаз с Ани, выдала:
— А я уж решила, что Александр опять нанял не пойми кого, и новые работники не могут даже назвать курьеру правильный адрес.
— Я лично отправляла контракты… — начала было Мария, но была прервана повелительным взмахом руки.
— К тебе, Машенька, у меня вопросов нет. А вот ты… — женщина подошла вплотную к столу делопроизводителя и буквально ткнула пальцем в две черные буквы «А» на манжете рубашки, — видимо, и есть та самая новая пассия моего мужа?
Аня замерла, почувствовав, как качается пол кабинета, а перед глазами плывут цветные круги, инстинктивно прикрыла ладонью рукав рубашки, пытаясь скрыть злополучные инициалы.
— Простите, мы не знакомы, — выдавила, выдерживая, мягко говоря, недружелюбный взгляд и пытаясь сохранить остатки самообладания.
— О, мы знакомы ближе, чем тебе кажется. Я — Юлия Шувалова, жена Александра — твоего босса и любовника.
Она наклонилась, и запах дорого парфюма ударил в нос тяжелым, удушающим ароматом.
— Хозяин подарил тебе рубашку? Мило. И как раз в его вкусе. Машенька, напомни, сколько блондинок у вас сменилось за последние полгода? Муж, знаешь ли, неравнодушен к светленьким.
— Юлия Олеговна, пожалуйста, не здесь, — неожиданно тихо, но твердо произнесла Мария.
— Я твоего мнения не спрашивала, Маша, — даже не взглянув на секретаря, жена Шувалова продолжила, обращаясь исключительно к Ане. — Он тебе свой номер хотя бы оставил? Или просто присылает водителя, а ты по первому зову запрыгиваешь на член? Не переживай, дорогая. Через неделю Алекс вернется, и ты ему будешь так же неинтересна, как все предыдущие. Он коллекционирует молоденьких глупых блондинок. Бонусы испытательного срока, так сказать. Сколько раз ты уже отсосала ему вместо обеда?
Терпеть оскорбления и хамство было выше сил. Анна резко вскочила, смахивая на пол папки с документами. Каждое слово Шуваловой било точно в цель, разрывая на куски хрупкие надежды и сладкие воспоминания прошедших выходных.
— Извините, у меня срочная работа, — выдавила, стараясь, чтобы голос не дрожал, и вздернув подбородок, пошла к выходу. Уйти требовалось немедленно, пока никто не увидел ее слез.
— Конечно, беги, милая, — прозвучал вслед сладкий от сочащегося яда голос. — И добавь в резюме ценный опыт особых отношений с руководством.
Аня вылетела в коридор, захлопнув за собой дверь. Она летела, не видя пути, пока не уперлась в знакомую табличку «Отдел персонала». Не думая, что творит, распахнула дверь и ворвалась внутрь.
Дмитрий Фаркас сидел за своим столом, сняв очки и устало потирая переносицу. Увидев Орлову, мужчина вздрогнул. Его взгляд тут же стал по-деловому отстраненным. Конечно, он тоже все знал.
— Дим… — начала Аня, но тут же исправилась, чувствуя, что утратила право обращаться к коллеге по-дружески, — Дмитрий, ответь мне честно, Александр Шувалов женат?
Фаркас отвел глаза, неторопливо протер и надел очки, помедлил несколько секунд, которые показались Ане вечностью, глядя на стопку бумаг на столе.
— Да, — наконец выдохнул он, и в темных глазах отразилась странная смесь жалости и разочарования. — Такие вопросы обычно задают до того, как получают засосы на шее, Анна.
Мир рухнул окончательно и бесповоротно. Опор не осталось. Только леденящий душу обман и жгучий стыд.
— Спасибо, — прошептала Орлова, почти не разжимая губ.
Она взяла из принтера чистый лист, схватила со стола Фаркаса первую попавшуюся ручку и села напротив менеджера по персоналу.
«Заявление. Прошу уволить по собственному желанию… Орлова Анна Владимировна. Дата. Подпись».
Не стала указывать причину. Какая разница? Она больше ни секунды не сможет находиться в его офисе, где каждый в курсе ее позора и греха. Дмитрий взял листок не глядя.
— На испытательном две недели можно не отрабатывать, верно? — спросила, отстраненно отмечая, каким взрослых и чужим прозвучал ее голос
Фаркас лишь покачал головой. Он хотел что-то сказать, даже поднялся, чтобы выйти из-за стола, но меньше всего сейчас ей требовались разговоры и утешения. Аня развернулась на каблуках и вышла, в этот раз осторожно прикрыв за собой дверь. Только у бывшего своего кабинета задержалась на мгновение, равное нескольким вдохам — сумочка кросс-боди с телефоном и ключами от квартиры еще была при ней — не успела снять, придя на работу и сразу погрузившись в скандал адюльтера. На рабочем месте осталась чашка, сменные туфли под столом и несколько эскизов в ящике. На всех — он. К черту! Орлова решительно устремилась к лифту — ей было невыносимо находиться среди этих стен, дышать воздухом, пропитанным именем Шувалова, его властью и его ложью.
На улице ярко светило солнце. На ступенях бизнес-центра Аня достала смартфон, проверяя входящие, еще лелея смутную надежду, что Алекс написал или забил свой номер в память. Но сообщения не было, как и номера телефона. Слезы потекли по щекам, и она стерла их манжетой, на которой чернели его инициалы. Ничего не значащий подарок для очередной «блондинистой шлюшки».
* * *
Рыжий Мастихин встретил хозяйку на пороге требовательным «мяу» и тут же, принялся тереться об ноги, улавливая неправильную, разбитую энергетику. Аня на автомате прошла в квартиру, скинула туфли и, не раздеваясь, рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Рубашка с инициалами «А. А.» давила воротником на горло, словно удавка.
«Женат. Он женат». Слова Фаркаса бились в висках тяжелым, тупым молотом. Но следом за ними всплывали другие — тихие, хриплые, сказанные в полумраке спальни, откровения, последовавшие за болью и наслаждением: «Моя чокнутая бунтарка…», «Когда вернусь — расскажу».
— Не может быть, — прошептала она в мокрый от слез хлопок, и кот, запрыгнув на постель, ткнулся влажным носом в ее ладонь. — Он бы не стал…
