и тоже начинает улыбаться. — Мой воробушек такой чувственный, — понижает голос, целуя меня в щёку. — Мне нравится.
Садится на свой стул и берёт бокал с соком.
— Давай, Злата. Чтобы мы не ссорились, — Егор предлагает тост, кивая на мой бокал.
Вытираю остатки слёз, и мы чокаемся.
Пожалуйста, пусть так и будет.
— О, это капец вкусно! — восклицаю, с наслаждением жуя стейк.
— Естественно. Я же готовил, — он усмехается, играя бровями.
— Ты? — проглатываю кусочек и смотрю на него, не веря. — Да быть не может! Заказал, сто процентов, — играю бровями в ответ, вновь принимаясь за еду.
— Чего? Не веришь? Пф, старайся для неё, а она не верит. Какая неблагодарность, — хмурится, сжав губы в тонкую полоску, и нарезает свой стейк.
Это вызывает у меня смех.
— Смешно тебе? — удивляется. — Кушай, кушай, воробышек. Позже поговорим.
Улыбаюсь и делаю, как он говорит. Поговорим, ага… Готовил сам, ага…
Когда мы заканчиваем, Егор сам вызывается мыть посуду. Такой он хозяйственный.
— Что будем делать? — спрашиваю, когда он вытирает руки полотенцем.
— Смотреть мультфильм, конечно же. Воробушек, что за странный вопрос? Или ты на меня накинуться сразу решила? После еды нужно отдохнуть, — кивает на диван с хитрой улыбочкой.
— Накинуться? — переспрашиваю и сажусь. — В каком смысле?
Опять смеётся.
— Проехали, держи пульт, выбирай.
В итоге вместо мультфильма мы почему-то смотрим боевик. На одном дыхании. Молча. И до конца, где я расплакалась. Слишком грустно.
С боку на меня налетает Егор, роняя на диван.
— И чего это мы ревём опять? — спрашивает в мои губы шёпотом. Чмокает, рукой снимая очки и убирая их на столик.
Слёзы сразу прекращаются, а пульс учащается. Тяжесть его тела поднимает в груди странное чувство.
— Жалко же его… — также шепчу в ответ.
— Это просто фильм. Всё не по-настоящему, — вытирает остатки слёз, а после смотрит на меня янтарным взглядом. Долго.
Тук, тук, тук…
Слышу стук своего сердца. Наверняка и он его слышит.
Накрывает мои губы своими, смотря в мои глаза. Обхватывает нижнюю, оттягивая на себя, а после кусает её и немного отстраняется.
— Ты очень красивая.
Ну всё, от этих слов бабочки в животе порхают. Дрожь по коже пробегает волнительными мурашками.
Он улыбается, пальцами проводя от моего виска до шеи.
— Щекотно, — тихо произношу.
— Такая милая, — целует невесомо лоб, потом нос, а потом вновь губы.
Прикрываю глаза от наслаждения. Чуть приоткрываю рот, чтобы сделать вдох, в котором нуждаюсь, и следом Егор проникает в него языком.
Жарко, как же мне жарко…
Особенно, когда наши языки встречаются. Его такой горячий и влажный. Он скользит по моему, пока его рука оглаживает мою талию, чуть сжимая её.
Дрожу под ним, крепко ухватившись за накачанные плечи.
Он отрывается от моих губ, слегла прикусывает за подбородок, отчего я судорожно вдыхаю, а после скользит губами по шее. И я улетаю.
50
— Жарко…
Кажется, я говорю это вслух, потому что Егор тут же берётся за низ моей футболки и тянет её вверх.
— Давай снимем её, — предлагает, и я, не задумываясь, поднимаю руки.
Он снимает её и откидывает на спинку дивана. Чуть приподнимается, рассматривая мой лёгкий бюстгальтер, который я редко надеваю в жару. Он без чашечек и сейчас, скорее всего, через него видны очертания сосков.
Я без очков и плохо вижу, но всё равно смотрю на свою грудь. Да, так и есть...
Блин!
Порываюсь прикрыться, но руки внезапно перехватывают.
— Нет, воробушек. Я же обещал залюбить тебя. Или ты думала, я шучу? — слышу его хриплый голос и киваю.
— Ладно, — отвечаю, опуская голову на диван, и расслабляюсь, прикрывая глала. Точнее, пытаюсь, ведь мне до безумия страшно. А ещё интересно. Приятно…
Слышу шуршание и открываю глаза. Егор снял свою футболку, закинув её к моей. Залипаю на его расплывчатом торсе. Жалею, что сейчас я без очков, но он берёт мои ладони в свои и кладёт их на себя. Его тело очень горячее.
— Ты красная, — говорит очевидное, и я вырываю ладони. Он усмехается, а потом продолжает: — Ладно, потрогай сама. Тебе ведь хочется. Не отказывай себе ни в чём, я весь твой, — разводит широко руки, сидя на мне.
— Я… я стесняюсь.
— Не стесняйся, воробушек. Здесь только мы.
— Легко сказать…
— Боже, какая же ты милая, я в восторге, — смеётся, а затем кладёт свою руку на мой голый живот. Его тут же сводит, и я шумно вдыхаю через нос. — Не бойся. Я не буду заходить далеко. Ты теперь моя, и нам некуда торопиться, — выдаёт хрипло и водит пальцами по моему животу. Чувствую, как мурашки бегут следом за его движениями.
То, что он сказал… Это прибавляет ему ещё один бал. Какой же он классный. Я влюбилась окончательно.
— Спасибо, — зачем-то произношу, хоть и, вообще, не думала до этого про что-то большее. Скорее, я, похоже, была готова к чему-то такому. Мне очень интересно, что он может ещё сделать. Насколько приятно мне может быть от его действий?..
— Но это не значит, что я не залюблю тебя, Злата, так что держись…
Наклоняется ко мне, проникая языком в рот, и расстёгивает мои джинсы.
Мычу ему в рот, поскольку прикосновения его пальцев к низу моего живота вызывают импульсы между ног.
О, это так волнительно…
Не разрывая поцелуя, Егор стягивает мои джинсы, также отбрасывая их куда-то в сторону. Прохлада тут же проносится по моим ногам, которые я сжимаю.
— Красивая, — он сглатывает, отстранившись, и рассматривает моё тело. Ложится рядом сбоку и спускает с плеча лямку бюстгальтера.
Начинаю ёрзать по дивану от необычных ощущений, не в силах остановиться.
— Ты тоже красивый, — отвечаю ему правдой.
— Оу, спасибо, — слышу смешок, и его рука начинает стягивать вторую лямку. — Не боишься? — спрашивает Егор, оглаживая мои ключицы.
— Нет, — шепчу, прикрывая глаза.
Задерживаю дыхание, когда его руки обхватывают меня, и он расстёгивает лифчик. Медленно снимает его, оголяя мою грудь, что тут же покрывается мурашками от прохлады воздуха, хотя внутри я горю.
Накрываем мои губы своими, залезая на меня. Отодвигает мою дрожащую от ощущений ногу, и прижимается ко мне.
— О, — вырывается у меня прямо в его рот, когда я чувствую соприкосновение наших тел… там…
— Горячая, — говорит мне в губы, вновь целуя.
Обхватывает мою грудь рукой, сжимая, и я растворяюсь в ощущениях. Молнии простреливают в теле до самой макушки.
Он толкается в меня своим телом, а я крепче сжимаю его бёдрами и приподнимаю таз. Это выходит непроизвольно, словно мне чего-то не хватает. Точнее, моему телу.
Он шипит
