устроившись в одном из кресел.
— Твоя мама никогда не реагирует так, как ты ожидаешь. Держу пари, она поздравит тебя и спросит, когда ждать внуков.
— Она живое воплощение «к черту привилегированные слои общества». Она сама никогда не была замужем.
— Она выходила за Джеффа.
— Не по закону. Церемония была древне-майянской.
Надин усмехается.
— Помню. Твоей задачей было призвать стихию огня.
Я случайно уронила спичку и она подожгла подол платья моей матери. Она рассмеялась, а Джефф затушил ее, и их друг Гарри, исполнявший роль шамана, сказал, что это предвещает жаркий союз.
Так и было — целых два долгих года.
— Ты отлично справилась с ветром, — говорю я.
Надин ухмыляется.
— Спасибо.
— Она приезжает в пятницу. Обычно она останавливается у меня, но в этом году она живет у своей подруги Гвен. Слава богу. Думаю, у нее бы случился сердечный приступ, войди она в эту квартиру.
Надин оглядывается, на губах улыбка.
— Она довольно… аскетичная.
— Я скажу ей за ужином. Это единственный способ.
— Ты познакомишь ее с Сэнт-Клером?
Я кручу кольца на левой руке.
— Я хочу. Но не знаю, не спугнет ли это его. Моя мама совсем не похожа на тех людей, к которым он привык. Наше детство не могло быть более разным.
Надин пожимает плечами.
— Это может быть проверкой. Если ты ему небезразлична, он сделает это без колебаний.
— Это может относиться к нормальным мужчинам. Не уверена, что это относится к нему.
Она цокает языком.
— Он нормальный мужчина, Сеси. Не хочу слышать, что ты делаешь для него поблажки только потому, что он богат и влиятелен.
— Я этого не делаю.
— Хорошо, — она выглядит так, будто хочет сказать еще что-то, но звук открывающейся входной двери останавливает нас обеих. Бонни на кухне готовит. Стивен никогда не входит в квартиру без предупреждения. Значит, Виктор вернулся раньше.
Надин улыбается.
— Это будет интересно.
Виктор останавливается в гостиной, переводя взгляд с одной из нас на другую.
— Привет.
— Добро пожаловать домой, — говорю я. Щекам тепло, и я не знаю, куда деть руки. Его глаза сверкают, встречаясь с моими. Видя все это и даже больше.
— Я не знал, что ты придешь, Надин, — говорит он. — Хочешь остаться и поужинать с нами?
Она смотрит на меня, прежде чем ответить.
— Я бы с удовольствием, но боюсь, что не могу. Я иду на открытие новой выставки в Нохо.
— Галерея Тавасо? — спрашивает он, снимая пиджак.
— Да. Ты ее знаешь?
Он кивает.
— Они звонили насчет инвестиций примерно год назад. Тогда я отказался, но, возможно, пересмотрю решение. Место выглядит хорошо.
— Да. Сегодня у них открывается выставка на тему «Руины». Состав впечатляет.
— Что ж, в следующий раз, когда увидимся, ты должна будешь рассказать мне, что думаешь, — говорит он.
— Конечно, с удовольствием.
Я прочищаю горло.
— Одна из картин, которые Виктор купил у тебя, теперь висит в холле «Exciteur». Рядом с ней большая табличка с твоим именем.
Голос Надин становится высоким.
— Правда?
— Да, — говорю я. Виктор однажды сфотографировал ее и прислал мне. Без комментариев, без объяснений. Выполняя свою часть сделки, и все же… от этого внутри взорвались бабочки.
— Ничего себе, — говорит она. — Спасибо, Виктор.
Он кивает, закатывая рукава рубашки дюйм за дюймом.
— «Умеренность» хорошо вписалась. Заходи как-нибудь посмотреть.
— Обязательно, — Надин смотрит на нас обоих с ошеломленным выражением лица. — Не уверена, когда смогу привыкнуть к мысли, что мои картины действительно есть где-то в мире. Не уверена, что вообще когда-нибудь привыкну. Все еще кажется сюрреалистичным.
— Привыкнешь, — говорю я. — Потому что это не перестанет происходить.
Виктор согласно мычит.
— Прими это. Ты работала, чтобы достичь этого, и если бы людям не нравилось твое искусство, они бы его не покупали.
Мы прощаемся с Надин, и она в коридоре беззвучно произносит мне: «о боже мой!». Я ухмыляюсь и шепчу в ответ: «удачи!». Она идет в Тавасо с Джейком на второе свидание.
Когда я возвращаюсь, Виктор разговаривает с Бонни на кухне. Он сидит за столом, вытянув длинные ноги, и открывает бутылку.
— Вина?
— Да, пожалуйста. Хотя мы не можем пить его каждый вечер. Мы становимся алкоголиками.
Он машет большой рукой, его обручальное кольцо ловит свет. Он носит его каждый день — близнец моего.
— Мы редко выпиваем больше одного бокала.
Я сажусь напротив него.
— Ты убедителен.
— Я знаю, — говорит он, уголки губ приподнимаются. — Привет.
— Привет, — говорю я. — Мы уже здоровались.
— Да, но у тебя были гости.
— Что ж. Привет, тогда.
Он смотрит на Бонни. Что бы он делал, если бы ее здесь не было? Перегнулся через стол и поцеловал меня в знак приветствия? Границы стираются, и все же я не могла бы быть счастливее.
Бонни подает нам лосося, брокколи и дикий рис — ужин настолько здоровый, что он буквально борется с нашим холестерином с каждым кусочком. А еще он восхитителен, с соусом из сметаны и ржаным хлебом.
Мы на полпути к концу ужина, прежде чем я задаю вопрос.
— У меня кое-что намечается на эти выходные, мне нужен твой совет.
— Не инвестиции Картера, верно? Слишком рано.
— Нет, не то. Это связано с семьей. Моя мама приезжает в город.
— А. Да, ты упоминала об этом некоторое время назад. Ты сказала ей?
— О нашем браке — нет. И о том, что я уволилась, тоже нет. Я… избегала этого.
Он кладет вилку, взгляд сосредоточен на мне.
— Ты хочешь рассказать ей?
— Да. Мы всегда всем делились. Я знаю, ее реакция может быть негативной, но я бы не смогла жить с собой, если бы держала эту ложь целый год.
— Тогда ты должна сказать ей, — говорит он. — Ты хочешь, чтобы я был там?
— Ты бы встретился с ней?
— Если ты этого хочешь, да.
— Если я этого хочу, — тихо повторяю я. — Что ж, как насчет того, чтобы поужинать вместе в субботу вечером? Так у меня будет пятница, чтобы… объяснить ей все.
— Хорошо. Я освобожу вечер.
— О. Ты занят в тот вечер?
Он качает головой.
— Мероприятие, от которого я пытался отвертеться.
— Спасибо. Я знаю, ты не очень-то любишь такие вещи.
Виктор приподнимает бровь.
— Встречаться с чьими-то матерями?
— Ну да. Это не было частью нашего контракта.
— Мы сделали много вещей, которые не были частью контракта.
Мои щеки заливаются краской, но я не отвожу взгляд. На левой руке кольца кажутся теплыми.
— Не думаю, что кто-то из нас мог это предвидеть.
— Нет, — говорит он. — Я точно не мог. Я не знал, что ты меня привлекаешь, когда предлагал пожениться.
— Ой.
